ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

СССР, Сибирь, 1972-й год. Отделения Дозоров противоборствуют в крупных областных городах, но как контролировать тысячи километров безбрежной тайги? Здесь, в глухих дебрях, среди вековых кедров прит... Участковый Сергей Васильевич Лукьяненко © С.В. Лукьяненко, А. Клемешов, 2014 © ООО «Издательство АСТ», 2014 Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес ( ) * * * Хоть и выглядела тень жутковато, Николай улыбнулся: «Не забыть бы рассказать Катюхе! Это через какое же расстояние я до нее дотягиваюсь!» Чем меньше оставалось до клуба, тем больше он переживал. Не за себя, не за предстоящий разговор с обиженной девушкой и даже не за роль, которую она исполняла сегодня на сцене, – переживал за саму Катю. Каково ей не знать, где он? Каково гадать, почему он не пришел? Мечется, бедняжка, за кулисами, места не находит. А если концерт уже кончился – так, может, и плачет в уголке и прислушивается тревожно: не Колькин ли трактор взрыкивает на улице? А трактор-то… того. Гадский Митрич! Свет в окнах клуба был, и даже музыка какая-то едва слышно доносилась, но уже шагов за двадцать Николай понял, что концерт давно окончен: в «лыжном» сугробе обочь крыльца отсутствовал всякий инвентарь. Значит, зрители уже разошлись-разъехались по домам. Николай отстегнул ремешки лыж, сграбастал их вместе с палками охапкой, но втыкать в сугроб не стал, прислонил к стене рядом с окном. Разгоряченное бегом тело щедро отдавало тепло, пот тек по лицу, от полушубка шел пар. Нельзя в таком виде перед людьми показываться, некрасиво это. Он снял шапку, отер ею лоб, слизнул капельки н

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Двое были ему незнакомы – рослый, плечистый парень в фуфайке и бородатый крепыш с забинтованной или, скорее, загипсованной рукой. Третьим был шулер, вор и по совместительству нетоц на полставки – Ленька.

Денисов застыл, сжавшись на дне сырой ложбинки, в каких-то пятнадцати-двадцати шагах от них. Впрочем, близлежащие окрестности их не интересовали, их носы тянулись в сторону тайги и лагеря. Видимо, почуяли что-то жители общины, забеспокоились.

– Отседова ничего не поймем! – шепнул Ленька спутникам. – Надыть ближее!

Согласно кивнув, они, озираясь, двинулись к кромке бессумеречной полосы. Так-то! Сами же виноваты в этом побочном эффекте – и сами же теперь страдают, что не отовсюду можно в Сумрак шагнуть! А без него обходиться отвыкли.

Денисов понятия не имел, все ли трое являются Иными. Он знал, что в распоряжении у него есть только эта бессумеречная полоса шириною в сто пятьдесят шагов. Ежели они выйдут за ее пределы – они обретут Силу. Ежели вернутся обратно – будут под надежной броней магического щита. Отсутствие Сумрака уравнивало их в возможностях. Пропустив их мимо себя и бесшумно поднявшись за их спинами, оперуполномоченный Денисов расстегнул кобуру.

– Стоять! – рявкнул он. – Милиция!

Троица разве что не подпрыгнула – так неожиданно прозвучал в тишине сибирской ночи грозный голос участкового. Громила сразу задрал руки, бородатый крепыш съежился, но не из-за страха, а на манер пружины, готовой распрямиться стремительно и всесокрушающе. Ленька постоял спиной к лейтенанту, затем медленно обернулся.

– Оптыть! – с задумчивым удивлением сказал он. – Нашел-таки!

– Не двигаться! Руки за голову! При попытке к бегству стреляю на поражение!

Ленька едва заметно дернул подбородком, и это явилось сигналом для взведенной пружины. С глухим рычанием, набычившись, на Денисова ринулся похожий на цыгана крепыш. Мелькнула в темноте белая молния. Федор Кузьмич рывком отклонился назад, пропуская укрепленное гипсом предплечье в считаных миллиметрах от своего лица. Аж ветром обдало! Удар планировался настолько чудовищный по силе, что, попади «цыган» по голове участкового, наверняка расколол бы череп, будто грецкий орех молотком. Однако замах был всего лишь отвлекающим маневром. Попал бы – хорошо, а нет – так пока милиционер уворачивался, появилось время вынуть нож. Держать его приходилось в левой, здоровой руке, но, судя по уверенным движениям, ею «цыган» владел не хуже, чем правой. Прочертив лезвием невидимую линию на уровне живота, он заставил лейтенанта отшатнуться еще дальше. Скользящий шаг, взмах, сверкнули яростные, беспощадные глаза, тускло блеснул в свете луны занесенный тесак.