ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

СССР, Сибирь, 1972-й год. Отделения Дозоров противоборствуют в крупных областных городах, но как контролировать тысячи километров безбрежной тайги? Здесь, в глухих дебрях, среди вековых кедров прит... Участковый Сергей Васильевич Лукьяненко © С.В. Лукьяненко, А. Клемешов, 2014 © ООО «Издательство АСТ», 2014 Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес ( ) * * * Хоть и выглядела тень жутковато, Николай улыбнулся: «Не забыть бы рассказать Катюхе! Это через какое же расстояние я до нее дотягиваюсь!» Чем меньше оставалось до клуба, тем больше он переживал. Не за себя, не за предстоящий разговор с обиженной девушкой и даже не за роль, которую она исполняла сегодня на сцене, – переживал за саму Катю. Каково ей не знать, где он? Каково гадать, почему он не пришел? Мечется, бедняжка, за кулисами, места не находит. А если концерт уже кончился – так, может, и плачет в уголке и прислушивается тревожно: не Колькин ли трактор взрыкивает на улице? А трактор-то… того. Гадский Митрич! Свет в окнах клуба был, и даже музыка какая-то едва слышно доносилась, но уже шагов за двадцать Николай понял, что концерт давно окончен: в «лыжном» сугробе обочь крыльца отсутствовал всякий инвентарь. Значит, зрители уже разошлись-разъехались по домам. Николай отстегнул ремешки лыж, сграбастал их вместе с палками охапкой, но втыкать в сугроб не стал, прислонил к стене рядом с окном. Разгоряченное бегом тело щедро отдавало тепло, пот тек по лицу, от полушубка шел пар. Нельзя в таком виде перед людьми показываться, некрасиво это. Он снял шапку, отер ею лоб, слизнул капельки н

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Угорь четко увидел границу, которую неваляшка не мог преодолеть. Аномалия, похоже, распространялась на все слои. Оперативник еще раз глянул на общую картину и подосадовал: если бы неваляшка еще чуть-чуть подрос, он смог бы, не сходя с места, дотянуться до барьера не только змеями, но и кулачищами, которые уже сейчас были размерами с тяжелый танк. Казалось, вдарь таким молотом по магическому куполу – тот рассыплется в прах. Но то ли сил еще увеличить свой рост неваляшке не хватало, то ли воображения.

Евгений на бегу, словно понижая скорости на мотоцикле, последовательно переходил на слои, более близкие к реальности. В итоге к общине он попал одновременно с выходом в человеческий мир. И тут грянула музыка.

* * *

Музыка грянула так неожиданно и так оглушительно, что Денисов невольно зажал уши ладонями. Беззвучно, словно рыбы, разевали рты взятые под арест Ленька и его спутники, успевшие кое-что рассказать участковому – отчасти из гордости и хвастовства, отчасти из страха: Федор Кузьмич кровожадно пообещал отдать их на расправу неваляшке, ежели продолжат играть в молчанку. Музыка была странной, словно придуманной и исполняемой представителями другой планеты. Все в ней было не так: неправильная мелодия, выскакивающие невпопад отдельные ноты и целые музыкальные фразы. Вроде слышатся привычные скрипки, трубы, фортепиано – но так неестественно звучащие, что начинали болеть зубы. Хуже всего был ритм. Даже сквозь плотно прижатые к ушам ладони он проникал в голову, отдавался в груди, вибрировал в каждой косточке тела. От ритма темнело в глазах и подкашивались ноги.

Неваляшке музыка тоже пришлась не по вкусу. Сначала он непонимающе озирался, потом в водовороты поспешно втянулись змеи, ставшие вдруг вялыми и неопасными, как пожарные шланги, в которые прекратили подачу воды. Неваляшка сделал пару шагов прочь от невидимого щита, затем рухнул на колени, взметнув новую волну цунами, и на четвереньках пополз еще дальше, мотая гигантской седой головой и кривя губы от нещадной боли, вызванной ритмом.

– Галагуру бы сюда! – цокнув языком, проговорил Денисов, сам себя не слыша.

– Кто такая Галагура? – пытаясь перекричать музыку, спросил невесть откуда взявшийся Угорь. – Ведьма? Она здесь, в лагере? Она может как-то нам помочь?

– Евгений Юрьич! – опешил участковый. – Ты что энто? Ты как же… – Он, запутавшись, с досадой махнул рукой и тут же вновь прижал ее к уху. – Ты внимания не обращай! Галагура – энто паренек один из моей деревни, барабанщик. Был у меня с ним разговор по поводу ритма. Ну, как и что ритм вытворяет, ежели инструменты в умелых руках находятся. А тут вишь какая иллюстрация! Жуть!

Неваляшка отползал, и, похоже, силы покидали его.

– Я не понимаю! – прокричал Угорь.