ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

СССР, Сибирь, 1972-й год. Отделения Дозоров противоборствуют в крупных областных городах, но как контролировать тысячи километров безбрежной тайги? Здесь, в глухих дебрях, среди вековых кедров прит... Участковый Сергей Васильевич Лукьяненко © С.В. Лукьяненко, А. Клемешов, 2014 © ООО «Издательство АСТ», 2014 Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес ( ) * * * Хоть и выглядела тень жутковато, Николай улыбнулся: «Не забыть бы рассказать Катюхе! Это через какое же расстояние я до нее дотягиваюсь!» Чем меньше оставалось до клуба, тем больше он переживал. Не за себя, не за предстоящий разговор с обиженной девушкой и даже не за роль, которую она исполняла сегодня на сцене, – переживал за саму Катю. Каково ей не знать, где он? Каково гадать, почему он не пришел? Мечется, бедняжка, за кулисами, места не находит. А если концерт уже кончился – так, может, и плачет в уголке и прислушивается тревожно: не Колькин ли трактор взрыкивает на улице? А трактор-то… того. Гадский Митрич! Свет в окнах клуба был, и даже музыка какая-то едва слышно доносилась, но уже шагов за двадцать Николай понял, что концерт давно окончен: в «лыжном» сугробе обочь крыльца отсутствовал всякий инвентарь. Значит, зрители уже разошлись-разъехались по домам. Николай отстегнул ремешки лыж, сграбастал их вместе с палками охапкой, но втыкать в сугроб не стал, прислонил к стене рядом с окном. Разгоряченное бегом тело щедро отдавало тепло, пот тек по лицу, от полушубка шел пар. Нельзя в таком виде перед людьми показываться, некрасиво это. Он снял шапку, отер ею лоб, слизнул капельки н

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Что-то было не так! Сумрак вел себя не так! Или это неваляшка каким-то образом воздействовал на него и, соответственно, на возможности Иных? Не факт, что даже полноценный, мощный напор энергии «пресса» смог бы остановить, разметать водяной вал, а в таком виде движущаяся стена воды его даже не заметила, поглотила без остатка. Хмыкнув, Сибиряк провалился на более глубокие слои.

* * *

Угорь отчаянно выруливал, съехав с трассы на целину, стремясь достичь аномалии раньше, чем поднятая неваляшкой волна доберется до «Волги». Где-то там, на полосе бессумеречной пустоши, где-то рядом с невидимым барьером должен был находиться Федор Кузьмич. Его собственных защитных чар даже на секунду не хватит, чтобы противостоять тем силам, что метались от реки к магическому куполу, что лавиной двигались через луг в сторону тайги и трассы. И амулетов Евгения может не хватить, хоть и заряжена часть из них руководителем областного Ночного Дозора, Высшим магом! Одна надежда – на мощную современную машину да на то, что удастся найти Денисова раньше, чем тот попадет под удар.

Он почти успел, он почти проскочил. Волна задела заднее крыло автомобиля по касательной, и как бы ни был салон накачан магией – защита смялась в одно мгновение.

А в следующее Угорь осознал себя уже в другом месте. Он по-прежнему сидел за рулем серой «Волги», по-прежнему двигался куда-то, вот только управлял машиной не он. Плотный туман, какой можно встретить на одном из слоев Сумрака, заполнял салон. Призрачный корявый лес извивался слева и справа, крючковатые сухие ветви мертвых деревьев царапали краску на капоте, скреблись в боковые окна. Машина без желания и помощи оперативника, сама по себе переместилась сюда из реального мира, и теперь Сумрак постепенно отбирал не только управление ею, но и что-то еще отбирал. Почему-то вспомнилась песня:

Облако тебя трогает,

Хочет от меня закрыть.

Милая моя, строгая,

Как же я хочу рядом быть!

Облако – вот оно. Действительно, трогает. Словно со стороны, без каких-либо эмоций наблюдал дозорный за тем, как бледнеют его руки, как постепенно становятся прозрачными колени, как проваливаются сквозь педали ступни. Он растворялся, его разъедало, будто в агрессивной среде, каковой, по сути, являлся глубокий Сумрак для неподготовленного Иного. Не было боли, не было страха. Погружение обещало покой. Где-то за спиной вспыхивали огни нешуточной битвы, люди и Иные носились со своими бедами и заботами, противостояли друг другу вечные, как мир, Свет и Тьма, а Угорь таял на водительском сиденье и получал от этого истинное удовольствие. Оказывается, упокоиться – это даже приятно.