ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

СССР, Сибирь, 1972-й год. Отделения Дозоров противоборствуют в крупных областных городах, но как контролировать тысячи километров безбрежной тайги? Здесь, в глухих дебрях, среди вековых кедров прит... Участковый Сергей Васильевич Лукьяненко © С.В. Лукьяненко, А. Клемешов, 2014 © ООО «Издательство АСТ», 2014 Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес ( ) * * * Хоть и выглядела тень жутковато, Николай улыбнулся: «Не забыть бы рассказать Катюхе! Это через какое же расстояние я до нее дотягиваюсь!» Чем меньше оставалось до клуба, тем больше он переживал. Не за себя, не за предстоящий разговор с обиженной девушкой и даже не за роль, которую она исполняла сегодня на сцене, – переживал за саму Катю. Каково ей не знать, где он? Каково гадать, почему он не пришел? Мечется, бедняжка, за кулисами, места не находит. А если концерт уже кончился – так, может, и плачет в уголке и прислушивается тревожно: не Колькин ли трактор взрыкивает на улице? А трактор-то… того. Гадский Митрич! Свет в окнах клуба был, и даже музыка какая-то едва слышно доносилась, но уже шагов за двадцать Николай понял, что концерт давно окончен: в «лыжном» сугробе обочь крыльца отсутствовал всякий инвентарь. Значит, зрители уже разошлись-разъехались по домам. Николай отстегнул ремешки лыж, сграбастал их вместе с палками охапкой, но втыкать в сугроб не стал, прислонил к стене рядом с окном. Разгоряченное бегом тело щедро отдавало тепло, пот тек по лицу, от полушубка шел пар. Нельзя в таком виде перед людьми показываться, некрасиво это. Он снял шапку, отер ею лоб, слизнул капельки н

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Все в порядке?

– Нормально! – улыбнулся в ответ седой участковый. – Скоро к мамке попадет – совсем хорошо станет!

Позади оглушительно грохнуло.

– Чичас доломает и всерьез примется восстанавливать прорехи, – посуровев лицом, сообщил Денисов. – Отдохнул? Двигаем потихоньку!

– Послушайте, Федор Кузьмич, а почему же он с нами враждовал, если виновник был в Загарино?

– А мы для него все на одно лицо! – пожал плечами Денисов. – Потребляем энергию, используем Силу – значит, вредители. Он ишшо нормально с нами обошелся, по-человечески. Ему важно было, чтобы мы рассредоточились подальше от энтого места, чтобы не расширяли аномалию, не бередили рану. А мы, наоборот, словно тупые бараны, так и лезли в самое пекло! Усугубляли урон, так сказать.

– И что теперь?

– Ну, ты же и сам знаешь, р-руководитель! Ты мне энтим своим Великим Потопом все уши прожужжал! Да и не мне одному. Восстановить Сумрак, вернуть однородность кажному слою неваляшка… тьфу ты! Ворожей не мог при наличии такой заразы, как секретная община. Там один терем, энти сказочные барские хоромы, да ишшо защитный барьер столько Силы жрали, что едрить твою редиску! Попробуй-ка заделать дыру, когда этакий насос работает! А тут ишшо и мы по незнанию ему мешали.

– Про Потоп я понял. А что дальше? Нам-то что делать, как быть?

– Ну, денек-другой в Сумрак лучше не шастать, энто точно! Взболтает он Силу, перемешает, перераспределит – а там уж прорехи сами собой затянутся.

Довольный дед, хоть и хмурил брови, на мир смотрел счастливыми глазами. Посапывал у него на руках крошечный человечек Данилка, светлело небо, шипел ветерок в кронах вековых кедров. Жизнь продолжалась.

– Федор Кузьмич, а как же теперь вы? – помедлив, задал Угорь трудный вопрос.

– Ты про «Светлый Клин», что ли? – беззаботно откликнулся участковый. – Ну, тут всего два варианта, верно? – Он подмигнул спящему Данилке. – Либо отберут право на него, либо восстановят. А я покамест с семьей побуду.

Состроив нарочито постную мину, оперативник поинтересовался:

– Снова предлагать вам вступить в Дозор, я так понимаю, бесполезно?

Денисов задрал голову, полюбовался тускнеющими звездами и собирающимися на севере облачками, вдохнул всей грудью, шумно выдохнул, пошевелил раздумчиво бровями.

– Эх, жисть! Вона она какая! Ты, Евгений Юрьич, предложи. А там поглядим.

* * *

Когда совсем рассвело, из тайги осторожно выбрался Егор Романов. Кажется, пронесло. Кажется, удалось выжить. Едва началась катавасия, он успел улизнуть и увести лошадей. Теперь все разошлись, разбежались, все стихло. Правда, неподалеку обнаружилось село, которого накануне, кажется, не было. Но Егор не особо удивился – годы жизни в таборе, славящемся своими колдуньями, научили его спокойно принимать любые, даже самые невероятные события и явления.