Вот склон, по которому она кралась в первый вечер с коробкой конфет в руках, чтобы разглядеть, кто там беседует с подругами. А вот и та самая коробка «Чернослива в шоколаде» — как символ их истории. С нее все началось; ею продолжилось в то прекрасное утро, когда они с Эдрианом поедали такие же конфеты, не выходя из постели. Ею все и заканчивается. Да…
Четыре дня прошло с тех пор, а кажется — целая жизнь. Адель выполнила свое обещание, данное себе здесь, в лесу: ровно с 11 июля 2009 года в корне изменить жизнь и перестать быть маленькой. Интересно, что она при этом наконец-то нашла мужчину, который согласен терпеть ее «в любом возрасте», но… все равно, словно исполнительный зомби, ровно с этого дня стала взрослой.
Сейчас пресловутая коробка лежала у ее ног, раздавленная, распластанная, пересыпанная озерным песком… Адель посмотрела на воду. Эдриан боится плавать один. А она обещала научить его не бояться воды… Это очень просто — не бояться воды. Вот она никогда не боялась! Только как объяснить это другому человеку? Для того чтобы чего-то перестать бояться, нужно… Так. Чтобы перестать бояться, нужно…
Уже второй раз за день ответ приходил к ней откуда-то издалека, но она не успевала, не могла додумать эту разгадку до конца. А там, в ней — Адель чувствовала это — крылась другая, еще более важная разгадка. Только ей-то все это зачем? Она пока не знала.
От домика Эдриана тем временем послышались радостные, жизнеутверждающие крики:
— Тащи сюда! Тащи! Здесь будет лучше гореть!
А потом еще:
— Эдриан, тебе не холодно? Скоро девчонки придут, а ты в одних трусах…
Она закусила губу от обиды. У всех сейчас будет вечеринка! У всех, кроме нее. А она будет сидеть в своей комнате и грустить, глядя в стену.
Пнув коробку в последний раз и проследив, как она упала в воду, Адель пошла наверх, к вилле. Там было интересно. Во-первых, пока она гуляла по лесу, подруги уже, оказывается, вернулись и переоделись. Во-вторых, они были не одни.
На веранде, красиво раскинувшись в плетеном кресле, сидела подкрашенная Натали в своем самом лучшем летнем платье, а Шерри, от которой буквально исходил шлейф таинственности и сексуальности, в
соблазнительной блузочке разливала вино по бокалам. Перед ними, опершись подбородком на перила, стоял какой-то незнакомый брюнет, вероятно один из друзей Эдриана, и что-то негромко рассказывал. Когда Шерри наклонялась и вырез блузки опускался ниже всяких пристойных пределов, он на несколько секунд замолкал.
Однако, увидев Адель, идущую из леса, брюнет развернулся к ней и запнулся на полуслове.
— Доб… добрый день.
— Добрый.
— Я — Мартин. — Он не сводил с нее глаз.
Адель вскинула на него равнодушный взгляд.
— А я — нет.






