Ой, какое вкусное! А глаза у нее так задорно блестят, когда она не расстроена… А на щеках играют ямочки — так и хочется поцеловать! Об этом ей говорил Эдриан. Вчера.
— Я не могу спокойно смотреть на тебя. Ты вызываешь у меня такие же чувства, какие вызывает у любого нормального ребенка, да и не только ребенка, хорошенький пушистый котенок. Хочется целовать и не выпускать из рук.
Потом, правда, у него срабатывали совсем другие, не детские рефлексы, но об этом Адель сейчас старалась не думать.
Да, вино было очень вкусным. Она одним залпом допила остатки и резко встала. Пошатываясь, подошла к шкафу. Ах да, он же абсолютно пуст: все вещи лежат в пакетах, так и не разобранных после ее возвращения.
— «Я уже присмотрела для тебя подходящие кусты!», — картаво передразнила она Шерри. — Ну, мы еще посмотрим, кто окажется в кустах!
Надев свой лучший темно-зеленый костюм — тот самый, в котором она выходила из магазина и от которого у Эдриана перехватило дыхание, Адель распустила волосы по плечам и еще раз осмотрела свое отражение:
— Вот это другое дело. Просто шикарно! — сказала она и в этот момент поняла, что сильно пьяна.
Над озером уже стояла ночь. Было прохладно, но все равно почему-то уютно. Может, от вина, а может, от мысли, что сейчас она увидит Эдриана.
Стоя у себя на крыльце и слушая, как веселятся на берегу семь человек, среди которых находятся две ее подруги и парень, по которому она безумно соскучилась за несколько часов разлуки, Адель почувствовала, что сейчас, возможно, совершит что-то значительное, что в корне изменит ее жизнь.
— Я скажу ему, что приехала на такси! — торжественно воздев над головой несколько сотен, свернутых в трубочку, воскликнула она. И пошла.
Она не знала, где его искать, не думала, куда идет и кого сейчас может встретить на пути. Но шла. Судьба, на которую Адель всегда, шутя, любила полагаться, редко обманывала ее. И сейчас она двигалась в единственно возможном и вожделенном направлении — на второй этаж, в комнату Эдриана.
И каково же было удивление последнего, по счастью действительно оказавшегося там, когда в темном дверном проеме возник ее силуэт и не совсем трезвый, но вполне узнаваемый голос произнес:
— Эдриан? Какого черта ты тут делаешь?
Повинуясь инстинкту, он порывисто шагнул к ней, поднял на руки и закружил.
— Русалочка моя вернулась!
— Да. Я приехала как будто на такси… То есть правда на такси… Поставь меня на место. Я хочу отдать тебе деньги. Вот. А то вдруг мы больше не увидимся…
Последние слова потонули в его поцелуе: Эдриан знал, как нужно использовать внезапно свалившееся счастье.
— Я знал, что ты придешь! Ты так вредничала сегодня утром, но я знал, что ты не хочешь со мной расставаться.






