— Я?! Вредничала?!
Он не слушал ее, продолжая восторженно прижимать к себе, как будто они не виделись по меньшей мере год.
— Какая же ты красивая… Все! Глупости закончились, ты остаешься у меня!
— Нет! — Она уперла ему в грудь тонкий палец и картинно отстранилась, словно в танце. — Я не хочу, чтобы нас застали.
— Кто застал? Перестань, у меня вполне деликатные друзья, они поймут.
— Но они приехали общаться с тобой. А ты уйдешь общаться со мной. Нет, Эдриан, так не пойдет.
— А как пойдет?
Она проигнорировала его вопрос и задала свой:
— Кстати, почему ты тут, а не на берегу?
— Я зашел на секунду. И зачем-то остановился у окна. А тут — ты.
— Зря. Там костер и мясо. Мясо… — Она сглотнула.
Эдриан расхохотался.
— Я тебя обожаю! Ты опять голодная?
— Очень. И еще: я тут не хочу оставаться. Давай прокрадемся вниз, а ты принесешь мне мясо, мы погуляем… нет, холодно. Мы залезем в твою машину и съедим мясо.
— Адель, почему ты прячешься? — Он попытался повернуть ее лицо на свет, падавший из окна, но она вырвалась и пошла к выходу.
— Или ты не задаешь вопросов — или я ухожу. Но лучше первое. Потому что я хочу мяса.
Так они и сделали. Была ночь, была теплая машина и были теплые руки Эдриана; вкусное мясо и бесконечные песни цикад за чуть приоткрытым окном.
Когда она устала с ним целоваться, то поняла, что по-прежнему не может, не хочет ничего знать о завтрашнем дне. И говорить об этом тоже не желает, хотя Эдриан и задал свой извечный вопрос:
— Ты останешься сегодня у меня? Давай мы привезем твои вещи.
— Не знаю. — Она беспокойно села, поджав под себя ноги. — Не знаю… Эдриан, не заставляй меня сейчас принимать решение. Тем более ты сам скоро уедешь.
— Но три дня у нас будут гарантированно. А хочешь, поселимся на том берегу. Давай?
— А как же друзья?
— Ну, с ними мы и так скоро увидимся.
Он лег возле нее и принялся разглядывать ее лицо, снизу вверх. Очень удобная машина у его друга, думала Адель, которая раньше уже попадала в аналогичные ситуации. Сиденья раскладывались до такой степени, что образовывали сплошное ровное пространство, что-то вроде дивана во всю длину и ширину автомобиля, так, что даже огромный Эдриан умещался там легко. О чем он говорил? О том, чтобы жить в ее домике, на том берегу. Адель усмехнулась:
— Мне и здесь хорошо.
— А знаешь, — проговорил он, играя кончиками ее волос, — я очень странно себя чувствовал, когда тебя проводил.
— Как странно?
— В моем доме стало пусто.
— Без меня? — улыбаясь спросила она.
— Совершенно верно, моя принцесса. — Он стал серьезным. — Нет, правда. Представляешь? Вокруг толпится огромное количество народу, причем люди, которых я знаю много лет, а мне кажется, будто я один.
Она внимательно посмотрела на него.
— Эдриан, чего ты хочешь?
— Не знаю! Я правда не знаю.






