ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вот уже тридцать лет Элис Манро называют лучшим в мире автором коротких рассказов, но к российскому читателю ее книги приходят только теперь, после того, как писательница получила Нобелевскую преми... Беглянка Элис Манро © Е.С.Петрова, перевод, примечания, 2014 © ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2014 Издательство АЗБУКА® «Time» Никто из ныне живущих авторов не умеет так убедительно писать о развитии любви, как Элис Манро. Она, несомненно, один из столпов современного короткого рассказа, а ее чеховский реализм, глубокое понимание психологии и умение чувствовать эмоциональную сторону домашнего быта оставили неизгладимый след в современной литературе. «The New York Times» Сборник насыщен небольшими шедеврами, представляющими жизнь в ее истинном свете… По-настоящему глубокая книга. «Seattle Post-Intelligencer» Великая писательница двадцатого – и уже двадцать первого – века. «Newsday» Блестяще… Невероятно проницательно… Рассказы остроумные, великолепные и трагичные. Подобно погоде, они окутывают читателя еще много часов спустя после прочтения. «Houston Chronicle» В изображении внутреннего мира Элис Манро нет равных… Любой новый сборник мудрых, тонких и проницательных рассказов Манро – настоящее удовольствие. «Entertainment Weekly» Просто дух захватывает. «Fort Worth Star Telegram» Типичная Манро – на высоте, как никогда. «Quill & Quire» Написано удивительно красиво и реалистично… Кажется, будто герои настолько живые, что вот-вот сойдут со страниц. После каждого рассказа мне приходилось закрывать книгу и пропускать через себя все пережитое. «Rocky Mountain News» Манро – настоящий мастер стиля… Таких красочных рассказов еще поискать. Их отголоски никогда не затихают, как у любого качественного романа. «The Plain Dealer» Мурашки по коже! Это просто незабываемо! «The New York Observer» Даже если бы Манро, на редкость талантливый автор и знаток словесности, развития

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он ей ничего не стоил (конная статуэтка стоила больше, чем девочка могла себе представить): это был всего-навсего нежный бело-розовый камешек, найденный ею на дороге.

«Для Карлы, – сказала она своей подруге Мэгги, шагавшей рядом. – Глупость, я понимаю. Хочется привезти ей кусочек этой земли – вот и все».

И Мэгги, и вторая подруга, Сорейя, уже были наслышаны о Карле: Сильвия рассказывала, как присутствие этой девушки становилось для нее все важнее, как между ними возникала неизъяснимая связующая нить, которая служила ей утешением в кошмарные месяцы минувшей весны.

«Просто мне было важно, чтобы в доме появлялся хоть кто-нибудь… кто-нибудь свежий, пышущий здоровьем».

Мэгги и Сорейя посмеялись – беззлобно, но как-то гадко.

«Ищите девушку», – сказала Сорейя, лениво разминая тяжелые смуглые руки, а Мэгги поддакнула: «Всех нас рано или поздно это ждет. Втюриться в девушку».

У Сильвии вызвало подспудное раздражение это старомодное словцо: «втюриться».

«Возможно, это из-за того, что у нас с Леоном не было детей, – сказала она. – Глупость, конечно. Запоздалая материнская любовь».

Подруги затараторили в один голос и выразились немного разными словами, но в том смысле, что глупость-то она, конечно, глупость, но она же тем не менее любовь.

Но девушка эта сегодня оказалась совсем не той Карлой, какую вспоминала Сильвия, совсем не той безмятежной, оживленной натурой, не тем беспечным и душевным юным созданием, что неотступно сопровождало ее в Греции.

Подарком она, похоже, не заинтересовалась. Почти угрюмо потянулась за кружкой кофе.

– Я знаю, что именно понравилось бы тебе больше всего, – энергично продолжила Сильвия. – Козочки. Они совсем маленькие, даже когда взрослые. Есть пестрые, есть беленькие, скачут себе по камням, как… горные духи тех мест. – Смех у нее получился нарочитым, но остановиться она уже не могла. – Будь у них веночки на рогах, я бы не удивилась. А твоя козочка как поживает? Не помню, как ее зовут.

– Флора, – ответила Карла. – Ее у нас больше нет.

– Что значит «нет»? Вы ее продали?

– Она пропала. Куда делась – мы не знаем.

– Как жаль! Ох как жаль. Может, еще вернется?

Ответа не было. Сильвия впервые осмелилась посмотреть на девушку в упор и заметила, что у той глаза полны слез, а лицо пошло пятнами, даже сделалось каким-то чумазым и распухло.

Карла не стала прятаться от ее взгляда. Плотно сжав губы, она закрыла глаза и начала раскачиваться вперед-назад, будто молча завыла, а потом, о ужас, и впрямь завыла в голос. Она выла, рыдала и захлебывалась, по щекам бежали слезы, из носа текло, и она стала, затравленно озираясь, искать, чем бы утереть лицо. Сильвия сорвалась с места и прибежала с комком косметических салфеток.