Можно прогуляться полмили по дороге и купить оливкового масла, затем полмили в другую сторону, купить хлеба и вина, вот и утро скоротали, потом перекусить под деревьями, а после наступает такая жара, что делать ничего невозможно, остается только закрыть ставни, лечь на кровать и, возможно, почитать книжку. Вначале читаешь. Потом даже этого не хочется. Зачем читать? Потом тени становятся длиннее, встаешь, идешь купаться. Ой, – спохватилась она, – ой, совсем забыла.
Вскочив с кресла, она пошла за привезенным подарком, про который, если честно, все время помнила. Ей не хотелось сразу вручать его Карле просто так, безо всякого повода, и за время своего рассказа она наперед продумала, когда сможет упомянуть море, купание. И сказать – вот в точности как сейчас:
– Заговорила про купание – и вспомнила, потому что это миниатюрная копия, понимаешь, миниатюрная копия конской статуи, найденной на дне моря. Бронзовое литье. Подняли на поверхность после стольких лет. Ее датируют вторым веком до нашей эры.
Когда Карла, войдя в дом, стала озираться в поисках дел по хозяйству, Сильвия сказала:
– Ой, присядь на минутку, мне после приезда не с кем было словом перемолвиться. Прошу тебя.
Карла понуро устроилась на краешке стула и опустила руки между коленями. Словно нащупывая какую-то неявную вежливость, она спросила:
– Как там, в Греции?
Теперь она встала, держа в руках комок тонкой оберточной бумаги, еще не полностью раскрытый.
– Считается, – продолжила Сильвия, – что это беговая лошадь. Делающая последний рывок, последнее усилие в гонке. А наездник, совсем мальчик, видишь, он выжимает из лошади последние силы.
Она умолчала о том, что этот мальчик напомнил ей Карлу, но чем именно – она уже забыла. Ему было всего лет десять-одиннадцать. Возможно, сила и грация руки, натягивающей поводья, или наморщенный детский лоб, сосредоточенность и строгость усилия напомнили ей облик Клары, которая по весне мыла большие окна. Сильные ноги в шортах, широкие плечи, размашистые движения, а потом – эта забавная ужимка, которая звала или даже заставляла Сильвию посмеяться.
– Это понятно, – сказала Клара, добросовестно изучая бронзовую фигурку с зеленой патиной. – Большое вам спасибо.
– Не за что. Выпьем кофейку, а? Я только что сварила. В Греции кофе очень крепкий, на мой вкус даже чересчур, зато хлеб – чудо. А спелый инжир – это просто объедение. Прошу, посиди еще немного. Останови меня, если я слишком заболталась. У вас-то как дела? Что здесь происходило?
– Дождь все время льет.
– Вижу. Я это вижу, – отозвалась Сильвия из кухонного конца большой гостиной.
Наливая кофе, она решила промолчать насчет второго подарка.






