ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вот уже тридцать лет Элис Манро называют лучшим в мире автором коротких рассказов, но к российскому читателю ее книги приходят только теперь, после того, как писательница получила Нобелевскую преми... Беглянка Элис Манро © Е.С.Петрова, перевод, примечания, 2014 © ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2014 Издательство АЗБУКА® «Time» Никто из ныне живущих авторов не умеет так убедительно писать о развитии любви, как Элис Манро. Она, несомненно, один из столпов современного короткого рассказа, а ее чеховский реализм, глубокое понимание психологии и умение чувствовать эмоциональную сторону домашнего быта оставили неизгладимый след в современной литературе. «The New York Times» Сборник насыщен небольшими шедеврами, представляющими жизнь в ее истинном свете… По-настоящему глубокая книга. «Seattle Post-Intelligencer» Великая писательница двадцатого – и уже двадцать первого – века. «Newsday» Блестяще… Невероятно проницательно… Рассказы остроумные, великолепные и трагичные. Подобно погоде, они окутывают читателя еще много часов спустя после прочтения. «Houston Chronicle» В изображении внутреннего мира Элис Манро нет равных… Любой новый сборник мудрых, тонких и проницательных рассказов Манро – настоящее удовольствие. «Entertainment Weekly» Просто дух захватывает. «Fort Worth Star Telegram» Типичная Манро – на высоте, как никогда. «Quill & Quire» Написано удивительно красиво и реалистично… Кажется, будто герои настолько живые, что вот-вот сойдут со страниц. После каждого рассказа мне приходилось закрывать книгу и пропускать через себя все пережитое. «Rocky Mountain News» Манро – настоящий мастер стиля… Таких красочных рассказов еще поискать. Их отголоски никогда не затихают, как у любого качественного романа. «The Plain Dealer» Мурашки по коже! Это просто незабываемо! «The New York Observer» Даже если бы Манро, на редкость талантливый автор и знаток словесности, развития

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Можно прогуляться полмили по дороге и купить оливкового масла, затем полмили в другую сторону, купить хлеба и вина, вот и утро скоротали, потом перекусить под деревьями, а после наступает такая жара, что делать ничего невозможно, остается только закрыть ставни, лечь на кровать и, возможно, почитать книжку. Вначале читаешь. Потом даже этого не хочется. Зачем читать? Потом тени становятся длиннее, встаешь, идешь купаться. Ой, – спохватилась она, – ой, совсем забыла.

Вскочив с кресла, она пошла за привезенным подарком, про который, если честно, все время помнила. Ей не хотелось сразу вручать его Карле просто так, безо всякого повода, и за время своего рассказа она наперед продумала, когда сможет упомянуть море, купание. И сказать – вот в точности как сейчас:

– Заговорила про купание – и вспомнила, потому что это миниатюрная копия, понимаешь, миниатюрная копия конской статуи, найденной на дне моря. Бронзовое литье. Подняли на поверхность после стольких лет. Ее датируют вторым веком до нашей эры.

Когда Карла, войдя в дом, стала озираться в поисках дел по хозяйству, Сильвия сказала:

– Ой, присядь на минутку, мне после приезда не с кем было словом перемолвиться. Прошу тебя.

Карла понуро устроилась на краешке стула и опустила руки между коленями. Словно нащупывая какую-то неявную вежливость, она спросила:

– Как там, в Греции?

Теперь она встала, держа в руках комок тонкой оберточной бумаги, еще не полностью раскрытый.

– Считается, – продолжила Сильвия, – что это беговая лошадь. Делающая последний рывок, последнее усилие в гонке. А наездник, совсем мальчик, видишь, он выжимает из лошади последние силы.

Она умолчала о том, что этот мальчик напомнил ей Карлу, но чем именно – она уже забыла. Ему было всего лет десять-одиннадцать. Возможно, сила и грация руки, натягивающей поводья, или наморщенный детский лоб, сосредоточенность и строгость усилия напомнили ей облик Клары, которая по весне мыла большие окна. Сильные ноги в шортах, широкие плечи, размашистые движения, а потом – эта забавная ужимка, которая звала или даже заставляла Сильвию посмеяться.

– Это понятно, – сказала Клара, добросовестно изучая бронзовую фигурку с зеленой патиной. – Большое вам спасибо.

– Не за что. Выпьем кофейку, а? Я только что сварила. В Греции кофе очень крепкий, на мой вкус даже чересчур, зато хлеб – чудо. А спелый инжир – это просто объедение. Прошу, посиди еще немного. Останови меня, если я слишком заболталась. У вас-то как дела? Что здесь происходило?

– Дождь все время льет.

– Вижу. Я это вижу, – отозвалась Сильвия из кухонного конца большой гостиной.

Наливая кофе, она решила промолчать насчет второго подарка.