ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вот уже тридцать лет Элис Манро называют лучшим в мире автором коротких рассказов, но к российскому читателю ее книги приходят только теперь, после того, как писательница получила Нобелевскую преми... Беглянка Элис Манро © Е.С.Петрова, перевод, примечания, 2014 © ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2014 Издательство АЗБУКА® «Time» Никто из ныне живущих авторов не умеет так убедительно писать о развитии любви, как Элис Манро. Она, несомненно, один из столпов современного короткого рассказа, а ее чеховский реализм, глубокое понимание психологии и умение чувствовать эмоциональную сторону домашнего быта оставили неизгладимый след в современной литературе. «The New York Times» Сборник насыщен небольшими шедеврами, представляющими жизнь в ее истинном свете… По-настоящему глубокая книга. «Seattle Post-Intelligencer» Великая писательница двадцатого – и уже двадцать первого – века. «Newsday» Блестяще… Невероятно проницательно… Рассказы остроумные, великолепные и трагичные. Подобно погоде, они окутывают читателя еще много часов спустя после прочтения. «Houston Chronicle» В изображении внутреннего мира Элис Манро нет равных… Любой новый сборник мудрых, тонких и проницательных рассказов Манро – настоящее удовольствие. «Entertainment Weekly» Просто дух захватывает. «Fort Worth Star Telegram» Типичная Манро – на высоте, как никогда. «Quill & Quire» Написано удивительно красиво и реалистично… Кажется, будто герои настолько живые, что вот-вот сойдут со страниц. После каждого рассказа мне приходилось закрывать книгу и пропускать через себя все пережитое. «Rocky Mountain News» Манро – настоящий мастер стиля… Таких красочных рассказов еще поискать. Их отголоски никогда не затихают, как у любого качественного романа. «The Plain Dealer» Мурашки по коже! Это просто незабываемо! «The New York Observer» Даже если бы Манро, на редкость талантливый автор и знаток словесности, развития

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

У Карлы от вина развязался язык, но ни особых переживаний, ни огорчений не прибавилось. Она рассказала про ту конюшню, куда пришла работать сразу после школы, в восемнадцать лет, и познакомилась с Кларком. Родители хотели, чтобы она училась дальше; Карла согласилась только на ветеринарный колледж. Она хотела – всю жизнь хотела – одного: жить в деревне и работать с животными. В старших классах ее считали придурочной, всячески высмеивали, но она и бровью не вела.

Кларк был лучшим инструктором по верховой езде. От клиенток у него отбоя не было: женщины требовали, чтобы с ними занимался именно он. Карла его поддразнивала, и вначале, похоже, ему это даже нравилось, но потом надоело. Она извинилась и попробовала завести разговор о своих мечтах – точнее, о планах – открыть собственную конноспортивную школу, с прокатом лошадей, где-нибудь в сельской местности. Как-то раз она зашла в конюшню, увидела, как он вешает седло, и поняла, что влюбилась.

Теперь она считала, что это было влечение. Скорее всего, просто влечение и ничего больше.

По осени ей предстояло уволиться с работы и ехать учиться в Гвельф, но она отказалась: заявила, что возьмет себе отсрочку на год.

У Кларка была светлая голова, но терпения не хватило даже на среднюю школу. Со своей родней он не общался. Считал, что родня – это отрава, которая портит кровь. Он в разное время подвизался санитаром в психиатрической лечебнице, ведущим на радиостанции в Летбридже, что в провинции Альберта, дорожным рабочим вблизи Тандер-Бей, учеником парикмахера, продавцом в магазине военного снаряжения. И это лишь те занятия, которые он упомянул.

Она дала ему прозвище «Цыган-бродяга» – так называлась песня, старая песня, которую пела ей мать. Теперь она сама распевала эту песню дома, и мать поняла, к чему идет дело.

Вчера спала в уюте, в тепле,

А нынче, укрыта дурманом,

Заснула в степи на голой земле

Рядом с бродягой-цыганом.

Мать ей говорила: «Он тебя несчастной сделает, попомни мои слова». Отчим, инженер по профессии, считал, что Кларк даже на это не способен. «Бомж, – высказался он. – Перекати-поле». Стряхнул его щелчком, словно клопа.

Тогда Карла спросила: «Разве перекати-поле может скопить денег на покупку фермы? А он, между прочим, скопил». На что отчим только и сказал: «Я с тобой пререкаться не собираюсь». Тем более ты мне не дочь, добавил он, как припечатал.

Так что Карле ничего другого не оставалось, кроме как сбежать с Кларком. Домашние так себя повели, что сами, можно сказать, ее к этому подтолкнули.

– Когда все утрясется, ты свяжешься с родными? – спросила Сильвия. – В Торонто?

Карла вздернула брови, втянула щеки и вульгарно сложила губы кружком.

– Не-а, – сказала она.

Определенно, слегка захмелев.