ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вот уже тридцать лет Элис Манро называют лучшим в мире автором коротких рассказов, но к российскому читателю ее книги приходят только теперь, после того, как писательница получила Нобелевскую преми... Беглянка Элис Манро © Е.С.Петрова, перевод, примечания, 2014 © ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2014 Издательство АЗБУКА® «Time» Никто из ныне живущих авторов не умеет так убедительно писать о развитии любви, как Элис Манро. Она, несомненно, один из столпов современного короткого рассказа, а ее чеховский реализм, глубокое понимание психологии и умение чувствовать эмоциональную сторону домашнего быта оставили неизгладимый след в современной литературе. «The New York Times» Сборник насыщен небольшими шедеврами, представляющими жизнь в ее истинном свете… По-настоящему глубокая книга. «Seattle Post-Intelligencer» Великая писательница двадцатого – и уже двадцать первого – века. «Newsday» Блестяще… Невероятно проницательно… Рассказы остроумные, великолепные и трагичные. Подобно погоде, они окутывают читателя еще много часов спустя после прочтения. «Houston Chronicle» В изображении внутреннего мира Элис Манро нет равных… Любой новый сборник мудрых, тонких и проницательных рассказов Манро – настоящее удовольствие. «Entertainment Weekly» Просто дух захватывает. «Fort Worth Star Telegram» Типичная Манро – на высоте, как никогда. «Quill & Quire» Написано удивительно красиво и реалистично… Кажется, будто герои настолько живые, что вот-вот сойдут со страниц. После каждого рассказа мне приходилось закрывать книгу и пропускать через себя все пережитое. «Rocky Mountain News» Манро – настоящий мастер стиля… Таких красочных рассказов еще поискать. Их отголоски никогда не затихают, как у любого качественного романа. «The Plain Dealer» Мурашки по коже! Это просто незабываемо! «The New York Observer» Даже если бы Манро, на редкость талантливый автор и знаток словесности, развития

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

На обратном пути Сильвия опустила записку в почтовый ящик, а дома убрала со стола, вымыла изнутри и почистила снаружи сковородку, в которой готовился омлет, бросила синюю скатерть с салфетками в корзину для белья и распахнула окна. В ней боролись жалость и досада. Когда девушка собралась принять душ, Сильвия отнесла в ванную свежий кусок яблочного мыла, и теперь этот запах распространился по всему дому; он же висел и в машине.

Ливень поутих. Сильвии не сиделось на месте, и она пошла прогуляться по дорожке, над которой в свое время потрудился Леон. Гравий, подсыпанный им на заболоченные участки, почти полностью смыло дождем. Когда им случалось гулять здесь весной, они высматривали дикие орхидеи. Она учила его различать лесные цветы, но он тут же забывал названия – помнил только триллиум. А ее прозвал Дороти Уордсворт

.

Минувшей весной она принесла с прогулки букетик собачьих фиалок, но Леон посмотрел на них (в точности так же, как порой смотрел на нее) с изнеможением, с неприятием.

У нее перед глазами стояла Карла – Карла, входящая в автобус. На прощание она еще раз поблагодарила Сильвию – искренне, но уже почти небрежно, а под конец чуть ли не весело помахала рукой. Уже свыклась с мыслью о спасении.

Около шести вечера Сильвия позвонила в Торонто, чтобы узнать у Рут, добралась ли до нее Карла. В трубке зазвучал автоответчик. «Рут, – начала Сильвия, – это Сильвия. Звоню насчет девочки, которую я к тебе направила. Надеюсь, она тебя не слишком обременит. Надеюсь, все будет хорошо. Тебе, вероятно, покажется, что она слишком поглощена собой. Это, наверное, молодость. Сообщи мне, как у вас дела. Договорились?»

Перед тем как лечь спать, она еще раз набрала тот же номер, но вновь попала на автоответчик, сказала: «Это опять Сильвия. Просто хотела убедиться» – и повесила трубку. Было между девятью и десятью вечера, еще даже не стемнело. Рут, видимо, пока не вернулась, а девушка не хотела подходить к телефону в чужом доме. Сильвия попыталась вспомнить, как зовут жильцов, которым Рут сдавала второй этаж. Наверняка в такое время люди еще не спали. Но вспомнить не удалось. Оно и к лучшему. Зачем нагнетать тревогу, суетиться, проявлять излишнее беспокойство.

Сильвия легла, но выдержала недолго; взяв с собой легкий плед, она перешла в гостиную и устроилась на диване, где спала последние три месяца жизни Леона. Правда, она и здесь не надеялась уснуть: на сплошных окнах не было занавесок, и по виду неба она заключила, что во мраке уже взошла скрытая от ее глаз луна.

Потом ей пригрезилось, что она едет куда-то в переполненном автобусе – неужели по Греции? – под тревожный грохот мотора. Сильвия очнулась и поняла, что это стучат в дверь.

Карла?

Карла не поднимала головы, пока автобус не выехал за пределы городка.