ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вот уже тридцать лет Элис Манро называют лучшим в мире автором коротких рассказов, но к российскому читателю ее книги приходят только теперь, после того, как писательница получила Нобелевскую преми... Беглянка Элис Манро © Е.С.Петрова, перевод, примечания, 2014 © ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2014 Издательство АЗБУКА® «Time» Никто из ныне живущих авторов не умеет так убедительно писать о развитии любви, как Элис Манро. Она, несомненно, один из столпов современного короткого рассказа, а ее чеховский реализм, глубокое понимание психологии и умение чувствовать эмоциональную сторону домашнего быта оставили неизгладимый след в современной литературе. «The New York Times» Сборник насыщен небольшими шедеврами, представляющими жизнь в ее истинном свете… По-настоящему глубокая книга. «Seattle Post-Intelligencer» Великая писательница двадцатого – и уже двадцать первого – века. «Newsday» Блестяще… Невероятно проницательно… Рассказы остроумные, великолепные и трагичные. Подобно погоде, они окутывают читателя еще много часов спустя после прочтения. «Houston Chronicle» В изображении внутреннего мира Элис Манро нет равных… Любой новый сборник мудрых, тонких и проницательных рассказов Манро – настоящее удовольствие. «Entertainment Weekly» Просто дух захватывает. «Fort Worth Star Telegram» Типичная Манро – на высоте, как никогда. «Quill & Quire» Написано удивительно красиво и реалистично… Кажется, будто герои настолько живые, что вот-вот сойдут со страниц. После каждого рассказа мне приходилось закрывать книгу и пропускать через себя все пережитое. «Rocky Mountain News» Манро – настоящий мастер стиля… Таких красочных рассказов еще поискать. Их отголоски никогда не затихают, как у любого качественного романа. «The Plain Dealer» Мурашки по коже! Это просто незабываемо! «The New York Observer» Даже если бы Манро, на редкость талантливый автор и знаток словесности, развития

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И прежде всего потому, что она, приехав домой, первым делом написала в то заведение в Мичигане, дабы выяснить, что сталось с Тессой, и вернуть ее туда, откуда она родом.

Дорога не тяжела, если идешь налегке

.

Скрученный листок бумаги, который продали ей Адам-и-Ева, завалялся в кармане куртки на целый год. Когда Нэнси все же вытащила его на свет, уже дома, ее озадачили и раздосадовали отштампованные на нем слова.

Дорога оказалась тяжела. Письмо из Мичигана вернулось нераспечатанным. Видимо, лечебницу уже расформировали. Но Нэнси узнала, как можно навести справки, и взялась за дело. Писала в официальные инстанции, направляла запросы во всевозможные архивы. Она не опускала руки. И отказывалась признать, что следы остыли.

А вот в том, что касалось Олли, она, вероятно, была готова это признать. Отправляя письмо на остров Техада, Нэнси так и надписала конверт: думала, этого будет достаточно, потому что жителей там – раз-два и обчелся, найти любого не составляет труда. Но письмо вернулось с единственной пометкой.

Адресат выбыл

.

У нее не хватило духу вскрыть конверт и перечесть то, что сама же и написала. Явно хватив через край.

Мухи на подоконнике

Она сидит у себя дома, на террасе, в старом кресле-качалке Уилфа. Спать не собирается. Стоит ясный день поздней осени, сегодня проходит финал Кубка Грея

[52]

, и она должна была идти в гости, чтобы вместе со всей компанией посмотреть телетрансляцию игры. В последний момент она извинилась и сказала, что не придет. Знакомые уже начинают к этому привыкать; некоторые все еще повторяют, что беспокоятся о ней. Но когда она все же приходит, старые привычки и устремления дают о себе знать, и она невольно становится душой компании. После этого о ней какое-то время никто не беспокоится.

Дети выражают надежду, что она не станет с головой погружаться в прошлое.

Но сама она считает, что занимается, а точнее, хочет заняться, если успеет, кое-чем другим: не столько погрузиться в прошлое, сколько открыть его заново и рассмотреть повнимательней.

Она считает, что не спит, а просто переходит в другую комнату. Залитая солнцем веранда остается позади, сжимается до размеров темной прихожей. В замочной скважине торчит гостиничный ключ, какие, по ее убеждению, были прежде, хотя она никогда в жизни таких не видела.

Ведь она тоже лгала – своим молчанием. И собиралась до поры до времени лгать дальше.

– Нет, – повторил он кротко, но без смущения. – Ничего бы не вышло.

Конечно, ничего бы не вышло. И прежде всего потому, что она, приехав домой, первым делом написала в то заведение в Мичигане, дабы выяснить, что сталось с Тессой, и вернуть ее туда, откуда она родом.

Дорога не тяжела, если идешь налегке

.

Скрученный листок бумаги, который продали ей Адам-и-Ева, завалялся в кармане куртки на целый год.