Искусно воссозданные из осколков и корней, их Майорин так и не дал выдернуть цирюльникам, которых к своему стыду боялся
- А вы зубки не подобрали? - удивился лекарь.
- В смысле? - удивился в ответ колдун.
- Когда выбили, не подобрали?
Майорин вспомнил, как он с хрустом впечатался в стену, и как кровь наполнила рот. Он испугался, что сломал скулу, и на сплюнутые с красной слюной зубы внимания не обратил. В скуле, кстати, лекарь обнаружил заросшую трещину и поцокал над той языком.
Добившись улучшений, лекарь отправился в Вирицу с Гораном, сетуя на порталы, вызывающие в его нутре позывы вывернуться наружу.
Но избавились еще не от всех скоморохов. За несколько дней до переноса лекаря с архимагом из столицы пожаловал другой гость. Он приехал на породистом крупном жеребце, которому трудно дался крутой подъем к замку. Хотя сам всадник, слегка запыленный и не выспавшийся, лучился здоровьем и наглостью. Менестрель, овеянный славой после похода на Цитадель почище колдунов, не пропускал ни одного званого ужина, присутствовал на балах, свадьбах и похоронах, происходивших в столице чаще обычного. Напуганный войной народ заспешил жить и любить, некоторые переусердствовали и не выдержали ритма жизни, присовокупив к двум счастливым событиям одно скорбное. Помост, поставленный на центральной вирицкой площади, так и не понадобился - ни одного из магов, причастных к созданию химер и организации провокации живыми до столицы довезти не удалось. Рубить головы было некому. Поэтому помост облюбовали пророки, скоморохи, артисты и менестрели. Не преминул им воспользоваться и Валья. Он собрал многотысячную толпу, исполняя свои баллады посвященные войне за магию. Баллады были отобраны самим Редрином Филином, подправлены и одобрены. Валья произвел фурор, его имя не сходило с уст горожан, его стихи скупали во всех книжных лавках всех городов Велмании, ему прислали десять запросов на переводы из сопредельных стран. И менестрель стал одним из самых известных людей Велмании всего за два месяца. На наглость это тоже повлияло.
Валья въехал во двор, пустил коня кругом, демонстрируя прекрасную выездку животного, стоившего небольшое состояние, и с недоверием отдал конюху, удостаивая того чести прикоснуться к "божеству".
- Милсдарь Велор, - поклонился менестрель, мазнув полой короткого плаща по брусчатке двора. - Милсдарь первый советник!
- Вижу, новостей наш индюк еще не знает. - Прошептал эльф, мужчины переглянулись, сговариваясь. - Отчего это первый?
- Второй?! - растерялся менестрель, но дублет застегнул, позвякивая ониксовыми пуговками. - Значительно лучше выглядишь! В последний раз, когда я тебя видел у тебя была синяя рожа и что-то кровавое из ног и рук.
- Ты тоже, вижу, переоделся.
- Дела идут хорошо. - Поведал менестрель.






