И он тут же рассказал свою историю:
— Мой корабль — начал странник, — разбился о черные скалы, к которым нас направил неприветливый Борей, словно желая нам верной смерти. Судно разбилось в щепки, однако мне с командой удалось спастись. Мокрые и уставшие от схватки со стихией, мы выбрались на берег, где нас уже поджидали вооруженные воины. Когда мы спросили, где оказались, нам ответили, что мы во Фракии, а правит тут Диомед, царь бистонов. Они повели нас к бревенчатому зданию, окруженному высоким колючим забором. Услышав ржание, мы поняли, что это конюшни. Тогда нам казалось, что нас хотят сделать конюхами. Но как только ворота открылись, — тут голос рассказчика дрогнул, — кони, красивее которых я раньше не видал, с ржанием вырвались из стойл и с оскаленными пастями накинулись на моих спутников, в ярости начав пожирать их. Только мне одному и удалось спастись, но этот ужас я никогда не смогу позабыть.
Так коварный Эврисфей придумал новое задание Гераклу.
Отправился Геракл из Аргоса к берегам Фракии, чтобы привести Эврисфею плотоядных коней царя Диомеда. И по дороге решил он навестить своего друга Адмета, который правил в городе Феры, что в Фессалии.
Геракл знал что Адмет и его молодая жена Алкестида — самая счастливая пара на свете. Адмет был несметно богат, в его конюшнях стояли тысячи быков и лошадей, и стада эти ежегодно увеличивались. Его огромный дворец был украшен лучшей мебелью, золотыми блюдами и серебряными кубками. А роскошные одежды, расшитые золотыми нитями, носил не только Адмет, но и даже его слуги. Пылко любил Адмет свою молодую красавицу Алкестиду, и она отвечала ему взаимностью. В счастье жила молодая семья, и ни единая тучка не пробегала между супругами. Адмет выполнял все желания своей половинки, а Алкестида стремилась во всем угождать любимому. К тому же царская семья помогала всем, кто нуждался, независимо от положения человека. Поэтому жители города души не чаяли в своем великодушном правителе и его жене.
Вот так, мирно и счастливо жили супруги, пока царя Адмета не поразил тяжелый недуг. Никто не знал, чем заболел царь, а лучшие врачи, осмотрев его, только в недоумении разводили руками, понимая, что не способны помочь больному.
Долгие дни лежал Адмет в беспамятстве на своем высоком ложе. У него не было сил пошевелить ногой или рукой, и лишь изредка тишину нарушал его тихий шепот:
— Воды… Дайте мне воды…
Алкестида не покидала мужа ни днем, ни ночью. Она с огромным трудом сдерживала слезы, но ночами, при свете свечи, она словно в тумане, сквозь горькую пелену слез, всматривалась в любимое лицо своего Адмета, такое дорогое лицо, с которого болезнь забрала живые краски, теперь же лицо худое и желтушное.






