ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сын Зевса и Геры, герой многочисленных мифов и легенд. С самого его рождения его жизнь была тесно связана с Олимпом, его преследовали любовь и ревность богов. Ночь, которую великий громовержец пров... Геракл Марина Степанова Глава 1. Герой, рожденный в страсти — «Она должна стать моей!», — эта мысль полностью овладела Зевсом — царя всех богов, громовержца и правителя Олимпа. Еще совсем недавно Зевс даже и не думал о любви, всецело занимаясь своими небесными делами. К тому же, Гера, его жена-богиня, успокоилась, и в их отношениях наметилась светлая полоса. Но, увидев прекрасную деву, облаченную в пурпурные одежды, стоящую в лучах закатного солнца, Зевс потерял голову. Ее прекрасное лицо с огромными черными глазами лани, прямой профиль, корона густых волос цвета расплавленного золота — все это пленило Зевса, истинного почитателя женской красоты. Он не мог отвести глаз от лица прекрасной незнакомки. Вернувшись на Олимп, Зевс тут же вызвал ловкого Гермеса и отправил его в Фивы — побольше узнать о прекрасной незнакомке. Гермес, облаченный в гиматий и обычную для него широкополую шляпу, со своим крылатым жезлом, без которого он не появлялся ни перед богами, ни перед смертными, вернулся на следующий день. Зевс, восседая на своем золотом троне, с трудом скрывал свое нетерпение. — Ну же, друг мой Гермес, что ты узнал о ней? — без церемоний начал спрашивать Зевс. — Зевс, правитель мой, я провел весь день в Микенах — родине прекрасной Алкмены, которая пленила твое сердце… — В Микенах? — вскричал Зевс. — Я отправлял тебя в Фивы! — Да, правитель, я был и в Фивах, — примирительно продолжил Гермес, привыкший к вспышкам гнева у своего отца. — Но узнав, что именно в Микенах родилась и выросла Алкмена, я отправился туда. Так вот, эта Алкмена — старшая дочь царя Электриона, который был добрым правителем Микен. Алкмена росла в тиши микенских садов, охраняемая тремя братьями-лучниками. Од

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И он тут же рассказал свою историю:

— Мой корабль — начал странник, — разбился о черные скалы, к которым нас направил неприветливый Борей, словно желая нам верной смерти. Судно разбилось в щепки, однако мне с командой удалось спастись. Мокрые и уставшие от схватки со стихией, мы выбрались на берег, где нас уже поджидали вооруженные воины. Когда мы спросили, где оказались, нам ответили, что мы во Фракии, а правит тут Диомед, царь бистонов. Они повели нас к бревенчатому зданию, окруженному высоким колючим забором. Услышав ржание, мы поняли, что это конюшни. Тогда нам казалось, что нас хотят сделать конюхами. Но как только ворота открылись, — тут голос рассказчика дрогнул, — кони, красивее которых я раньше не видал, с ржанием вырвались из стойл и с оскаленными пастями накинулись на моих спутников, в ярости начав пожирать их. Только мне одному и удалось спастись, но этот ужас я никогда не смогу позабыть.

Так коварный Эврисфей придумал новое задание Гераклу.

Отправился Геракл из Аргоса к берегам Фракии, чтобы привести Эврисфею плотоядных коней царя Диомеда. И по дороге решил он навестить своего друга Адмета, который правил в городе Феры, что в Фессалии.

Геракл знал что Адмет и его молодая жена Алкестида — самая счастливая пара на свете. Адмет был несметно богат, в его конюшнях стояли тысячи быков и лошадей, и стада эти ежегодно увеличивались. Его огромный дворец был украшен лучшей мебелью, золотыми блюдами и серебряными кубками. А роскошные одежды, расшитые золотыми нитями, носил не только Адмет, но и даже его слуги. Пылко любил Адмет свою молодую красавицу Алкестиду, и она отвечала ему взаимностью. В счастье жила молодая семья, и ни единая тучка не пробегала между супругами. Адмет выполнял все желания своей половинки, а Алкестида стремилась во всем угождать любимому. К тому же царская семья помогала всем, кто нуждался, независимо от положения человека. Поэтому жители города души не чаяли в своем великодушном правителе и его жене.

Вот так, мирно и счастливо жили супруги, пока царя Адмета не поразил тяжелый недуг. Никто не знал, чем заболел царь, а лучшие врачи, осмотрев его, только в недоумении разводили руками, понимая, что не способны помочь больному.

Долгие дни лежал Адмет в беспамятстве на своем высоком ложе. У него не было сил пошевелить ногой или рукой, и лишь изредка тишину нарушал его тихий шепот:

— Воды… Дайте мне воды…

Алкестида не покидала мужа ни днем, ни ночью. Она с огромным трудом сдерживала слезы, но ночами, при свете свечи, она словно в тумане, сквозь горькую пелену слез, всматривалась в любимое лицо своего Адмета, такое дорогое лицо, с которого болезнь забрала живые краски, теперь же лицо худое и желтушное.