Ясное дело, что из-за туманности формулировок в этом документе невозможно было даже предположить, что или кто это будет. Строка посередине выцветшего и немного пожелтевшего листка с затертыми краями гласила: «И встретится избравшему Путь проводник, к двери ведущий, и будет это нечто своим для каждого. Чистому душой откликнется зверь знающий, заблудшему же искать предмет нужно. Просто ни одному, ни другому в поиске дороги не будет, ибо Путь ведет к одной из сторон. Зла ли, добра ли, понять путник должен, и именно это и будет дорогой».
– Сложно это все, – махнул рукой Арсений, – понапишут непонятно что, а ты разбирайся, нет бы четкие инструкции давали, и где этот наставник, когда он так нужен?
Не знал тогда юный Путешественник, что понимание так же есть часть Пути, причем одна из самых сложных. Он забросил свои старания, сосредоточившись на проникновении в манящий срединный мир. За подготовками и тренировками шли дни и недели, и в итоге, когда цель уже была так близка и процесс полностью захватил Арсения, он и вовсе забыл то, зачем он так стремился попасть туда. Он уже мало походил на того серьезного человека в деловом костюме, которого мы знали ранее. Сейчас он напоминал скорее фанатика какой-то религиозной секты: бледное лицо, мешки под глазами, не вполне приятный запах и обвисший свитер – так он выглядел со стороны. Он взял отпуск и забыл обо всем, ведь все время уходило на тренировки. Соседи даже начали за глаза называть его наркоманом и пропащим человеком. С одной стороны, это было именно так – все перестало иметь значение в сравнении с той целью, к которой он шел.
Но, стоя сейчас с открытой книгой, бормоча что-то себе под нос и размахивая руками перед стеной своей квартиры, Арсений даже не заметил, что в углу появилась еще одна дверь, которой здесь никогда не было. А когда «Зоркий Джо», как это было сказано в каком-то анекдоте, все же заметил, что в кладовке не хватает стены, то радость так захватила его, что он и вовсе забыл, зачем начинал свое Путешествие. Крадучись, подойдя к этой зловещей обшарпанной двери и потянув за ручку, он отважно шагнул в густую темноту, открывшуюся с той стороны.
***
Матерясь и машинально отряхиваясь, наш герой с изумлением стал озираться вокруг: находился он посреди вытоптанного поля и двери ни сзади, ни сбоку не было.
– Вот влип, – пронеслось в голове, – как вернуться-то, вовсе и не было написано…
Тем не менее, вокруг открывался сумасшедшей красоты пейзаж, причем слово «сумасшедший» здесь подобрано не зря – столь красивая и противоречивая местность могла возникнуть лишь у человека со смещенным чувством реальности. Проще говоря, у душевнобольного.
Красным предзакатным заревом было залито все небо, по которому, перемежаясь с молниями, плыли ало-черные облака.






