Как некий наблюдатель он скользил по краю сна, не вмешиваясь, а сновидение дарило ему подсказки, которые еще нужно было разгадать.
Вначале дикий табун лошадей с сияющими глазами пронесся куда-то вдаль, и как ни старайся, догнать их не получалось. Они фыркали, зазывно махали головами, звучала музыка, которая звала куда-то вдаль, но когда Арсений обернулся, то понял, что зовет она его лишь в обратную сторону от той горы, куда он шел, хотя идти навстречу музыке было так легко и приятно.
Он пошел, не особенно соображая, что делает, но в полной уверенности, что там, куда он идет, все гораздо проще и интереснее. Там его ждал обед и теплая постель, там был тот кров, которого он так желал и чувство защищенности, и Арсений начал медленно забывать, что шел к горе и вообще, куда-то двигался.
Но вдруг он почувствовал опасность, и табун лошадей, за которым он гнался, очень быстро унесся за горизонт, оставив его одного. Чувство опасности оказалось не ложным, и как только лошади скрылись из виду, Арсений ощутил удар по голове. Он попытался было повернуться и попробовать защититься, но увидел лишь старого китайца, замахивающегося палкой во второй раз.
– Сейчас я врежу тебе хорошенько! – Палка с диким свистом рассекла воздух и ударила молодого Путешественника по правой щеке.
– А теперь слушай, что я тебе скажу, надменный глупец! – Учитель был крайне серьезен, прошипев: «Ты забыл, зачем прибыл сюда и куда идешь. А если ты не напряжешься и не вспомнишь, то и вовсе будешь плутать там вечно. Срединный мир – это тебе не шуточки! Некоторые всю жизнь бродят там, а кто-то остается и живет в грезах, ты только что это видел. Этот мир подвергает тебя искушению, он не хочет меняться, как и все вокруг, он не хочет, чтобы ты прошел Путь, и только тебе решать – будешь ты его искать или нет. Я помог тебе, как мог, постарайся впредь не спать, в этом может быть твоя дорога, и ты на верном пути.»
С этими словами китаец растворился в воздухе, и Арсений очнулся все там же, посредине поля. Гора была еще далеко, а есть хотелось еще сильнее, и он протяжно застонал. «Вот вляпался… Я так рассчитывал поесть дома, и снилось же ведь что-то. Хм, прямо как в старые добрые времена», – он перевернулся на другой бок и дико закашлялся – гравитация делала свое дело.
Как ни старался, он не мог вспомнить подробности сновидения, но одно почему-то не выходило из головы, это голос старого китайца, постоянно нашептывающий как ветер: «Иди к горе…»
Это было похоже на то чувство, когда просыпаешься с утра и пытаешься собрать части сновидения в единую картину, и сам дивишься не состыковкам. Единой картины и даже отрывков, которые могли бы подсказать, что делать дальше, – не вспоминалось. Тогда Арсений решил встать и оглядеться, что далось с превеликим трудом.






