Собрав все оставшиеся силы и храбрость, наш герой пристально уставился в свиток, который лежал на столе, и через несколько секунд самая большая надпись сверху поплыла и стала видоизменяться. «Беги на крышу!» – гласила она и спорить с этим как-то не хотелось. Что было сил Арсений понесся к лестнице, параллельно наблюдая, как разваливается его Мир. Все большие куски отваливались от стен, а вместо окон кое-где образовывались зияющие черные дыры. Силы были уже на исходе, но, увидев это, у Арсения словно открылось второе дыхание и он стремглав проскочил два пролета и выбил ногой дверь на чердак.
С небом происходило то же самое, оно обращалось в пыль. Все вокруг обращалось в пыль и улетало вдаль, ведомое ветром. Выбежав на середину крыши, Арсений развернул манускрипт и стал пристально всматриваться в иероглифы. Кое-где в крыше уже зияли черные дыры.
Немного погодя, символы стали видоизменяться и один за другим принимать вид букв. Надпись гласила: «Времени на размышление нет, сейчас все зависит от того, доверяешь ли ты сам себе и поверишь ли глупому свитку. Реальность разваливается и это из-за того, что ты умираешь. Ты успел выскочить из Другого мира, но до конца перебраться в реальность, увы, сил не хватило. Твое сознание застряло на полпути. Теперь ты на перепутье, эдакое чистилище, если хочешь. Есть два варианта – ты либо остаешься там и погибаешь вместе с той реальностью, и это будет не больно, ты просто растворишься. И второй вариант – сейчас со всего маха ты прыгаешь вниз, твое тело погибает там, а сознание возвращается в реальность. Решай быстрее. Прыгай уже, у тебя мало времени!»
Манускрипт явно был написан Учителем и, взглянув на солнце Арсений мгновенно принял решение. На солнце зияла дыра. Разбежавшись и крича под нос ругательства, он с разбегу прыгнул с рассыпающейся крыши и полетел вниз.
***
Китаец прижимал судорожно дергающееся и хватающее ртом воздух тело Арсения к кровати. Это не слишком помогало, но хотя бы позволяло избежать увечий. Открывая и закрывая глаза, Арсений видел три мира одновременно – мир Паутины, где он умер, мир Сна, где он покончил с собой, сиганув с крыши, и мир реальный, где сейчас был близок к смерти. По крайней мере, его тело постоянно намекало ему на это – болело все, хотя внешних повреждений не было, лишь – синяки да ссадины, но он отчетливо чувствовал пулю внутри себя и то, что шея, скорее всего, сломана.
– Не двигайся, так будет лучше, – сказал, поглаживая его по голове, китаец, – не все проходят это испытание.
– Что это значит? – сквозь зубы процедил Арсений, – почему так все болит?
– Это фантомные боли, ты одновременно чувствуешь все, что с тобой могло произойти. Ну или произошло, это как посмотреть.






