ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда Элис Годвин было пятнадцать лет, мать серьезно заболела, и все заботы по дому легли на ее плечи. Стелла, старшая сестра, к тому времени увлеклась сочинительством. Вскоре она победила в литера... В сетях обмана Марша Ловелл Пролог — Развлекаешься, дорогая? — с издевкой спросил Фрэнк. — Вообще-то это не развлечение, а довольно тяжелая работа, — огрызнулась Элис. Она твердо решила, что больше не позволит измываться над собой. Следует все объяснить этому типу, и тогда он, наконец, перестанет думать о ней черт знает что. — А для меня так сплошное удовольствие, — вмешался обнаженный до пояса Алекс, подходя к Элис. — Все, что от меня требуется, так это спокойно лежать, пока эта тигрица мучает мое бренное тело. — Он хмыкнул и вдруг стал похож на клиента сомнительного заведения. — Никто не доставляет мне большего наслаждения, чем эта мисс: она просто волшебница, — продолжал Алекс, ласково привлекая девушку к себе. Он, как и многие посетители, уже ходил вокруг нее, как кот вокруг сметаны, однако довольно спокойно и даже с юмором воспринял отказ Элис установить более чем дружеские отношения. Но сейчас девушке стало не по себе, когда она встретилась с взглядом Фрэнка. Элис постаралась высвободиться из объятий Алекса, но тот вдруг решил пошутить: — Послушай, дорогуша, прекрати вырываться, — промурлыкал он. — Неужели ты думаешь, будто господин профессор так наивен, что не понимает, чем мы тут с тобой занимаемся? Элис захотела влепить парню пощечину, а заодно и Фрэнку, потому что прочла в его неожиданно потемневших глазах: плоская шутка идиота-клиента принята за чистую монету! Неожиданно на память пришли наставления матери, что в большом и незнакомом городе надо вести себя осмотрительно. И первое из них гласило: всегда, даже отлучаясь на минутку, запирать входную дверь. — Вы имеете в виду, почему я прекратил этот вой? — Голос атлета звучал вызывающе. — По-моему, причина вполне

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Однако она не впала в отчаяние, а постаралась убедить родителей, что с ее стороны это не такая уж большая жертва. Ей приходилось нелегко, но Элис все-таки окончила школу, и никто никогда не слышал от нее ни единой жалобы на судьбу.

В течение нескольких лет Элис не теряла надежды на то, что мать поправится, даже когда оптимизм остальных членов семьи иссяк. Выздоровление было долгим, но после многочисленных операций и продолжительных сеансов физиотерапии самочувствие миссис Годвин постепенно улучшилось, она начала передвигаться без посторонней помощи и даже могла выполнять кое-какую работу по дому.

Казалось, теперь ничто не мешало Элис продолжить образование, но карты спутала Стелла. Элис никому не отказывала в помощи, не смогла не откликнуться и на мольбы сестры. И теперь безотказной и сердобольной Элис предстояло разрываться между ребенком Стеллы и учебой.

Элис не привыкла сдаваться без боя, и пошла ва-банк:

— Родители и друзья зовут меня Элис, это мое второе имя. — Она вдохновенно сочиняла на ходу. — Мне оно тоже больше нравится, чем какая-то вычурная Стелла. И имя Элис больше подходит сельской простушке, не правда ли?

Профессор Бартон рассеянно кивал, и Элис подумала, что он, должно быть, с ней согласен: простенькое, без претензий имя соответствует ее неказистому облику.

Элис никогда не была высокого мнения о своей внешности. Да, у нее довольно большие светло-карие глаза, пушистые ресницы и брови вразлет. Возможно, она отнесла бы себя к разряду симпатичных девушек, если бы не весьма далекий от совершенства нос, фамильный нос, как шутили в семье Годвинов.

Элис, хмурясь, ожидала от Бартона ответных колкостей. Ей вдруг пришла в голову мысль, что в его присутствии она постоянно хмурится. Кажется, это входит у нее в привычку.

— Мою бабушку тоже звали Элис, — неожиданно дружелюбно заявил профессор, и его лицо подобрело.

— Сдается мне, что сейчас вы поведаете нам о том, что она слыла весьма суровой и несговорчивой особой, — мрачно заметила Элис.

— Вовсе нет. Бабушка Элис была милой и приятной леди, с удивительно добрым сердцем.

— Наверное, она просто побоялась бы быть другой в вашем присутствии, — не удержалась от очередного выпада бабушкина тезка.

Фрэнк посмотрел на часы, и Элис, перехватив его взгляд, ехидно обронила:

— Не смеем больше отнимать ваше драгоценное время. Будущие светила политологии, наверное, заждались своего профессора, предвкушая удовольствие от общения с вами.

— Вам не терпится избавиться от моего присутствия? — снисходительно улыбнулся Бартон.

— Вовсе нет, с чего вы взяли? — присмирела вдруг Элис.

— Кстати, должен вас предупредить, что, если вы еще хоть раз оставите в стиральной машине какие-нибудь вещи, я разрежу их на мелкие кусочки.