— Я ведь уже изучала их самостоятельно, так что особых трудностей не предвидится. Одно время увлекалась эсперанто и даже вела зарубежную переписку. Мне нравилось изобретать новые языки и писать для собственного удовольствия целые трактаты об особенностях их грамматики.
— Об особенностях грамматики? Да, теперь я уверена: ты и впрямь не от мира сего. — Валери закатила глаза. — Ну, коль скоро ты в лингвистике собаку съела, можешь рассчитывать на степень магистра, минуя бакалаврскую ступень. Должно быть, учителя не могли на тебя нарадоваться. Да, кстати, как тебе университетские преподаватели?
— Нормально. — Элис стеснялась афишировать переполнявший ее восторг. Само пребывание в университете она воспринимала как чудо.
— Везет же тебе, а у меня с прошлого семестра остались все те же преподаватели. Да это и не преподаватели, а просто инквизиторы какие-то. Вот, например, хотя бы этот. — Она указала на приближающегося к их скамейке мужчину. — Красив, как Адонис, но по характеру — просто исчадие ада. Многие студенты, и я в том числе, по наивности выбирают курс лекций по политологии, считая, что это не слишком сложный предмет. Бедняги, какое заблуждение! Число исключаемых из-за неуспеваемости по этому предмету огромно, и все из-за этого красавца. А сколько он задает!
— Почему же ты не бросишь? Неужели только из-за неотразимости преподавателя? — поддразнила приятельницу Элис.
— Может, потому, что политология мне довольно легко дается, — смущенно призналась Валери. — Нет, в самом деле. — Заметив устремленный на нее недоверчивый взгляд, она расхохоталась. — Я и сама поразилась этому открытию, даже больше, чем профессор Бартон. Поначалу он принял меня за безмозглую студенточку, стремящуюся заткнуть дырку в своем учебном расписании, и поэтому в первом семестре буквально замордовал меня. Про себя я зову его Бульдогом. Только почувствует, что ты плаваешь в каком-то вопросе, — все, вцепится мертвой хваткой, и пиши пропало.
Элис уже не слушала болтовню Валери. Ошибки быть не могло: по университетской аллее вышагивал ее сосед — в спортивного покроя пиджаке, темных брюках, светлой рубашке и с пухлым кожаным портфелем в руках.
— Ты говорить о профессоре Фрэнке Бартоне? — упавшим голосом уточнила Элис, все еще надеясь на случайное совпадение.
— Да, а ты с ним знакома?
— Он читает здесь лекции?
— Я же тебе сказала, по политологии. — И Валери приветственно замахала рукой:
— Здравствуйте, профессор!
В ответ она получила лишь снисходительный кивок: профессор даже не замедлил шаг, и Элис уже совсем было, успокоилась, но вдруг Бартон резко остановился.
Девушка замерла. Мало того, что приходилось ломать голову, как избежать встречи с ним дома, теперь она вынуждена будет ходить с оглядкой и в университете.






