ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда Элис Годвин было пятнадцать лет, мать серьезно заболела, и все заботы по дому легли на ее плечи. Стелла, старшая сестра, к тому времени увлеклась сочинительством. Вскоре она победила в литера... В сетях обмана Марша Ловелл Пролог — Развлекаешься, дорогая? — с издевкой спросил Фрэнк. — Вообще-то это не развлечение, а довольно тяжелая работа, — огрызнулась Элис. Она твердо решила, что больше не позволит измываться над собой. Следует все объяснить этому типу, и тогда он, наконец, перестанет думать о ней черт знает что. — А для меня так сплошное удовольствие, — вмешался обнаженный до пояса Алекс, подходя к Элис. — Все, что от меня требуется, так это спокойно лежать, пока эта тигрица мучает мое бренное тело. — Он хмыкнул и вдруг стал похож на клиента сомнительного заведения. — Никто не доставляет мне большего наслаждения, чем эта мисс: она просто волшебница, — продолжал Алекс, ласково привлекая девушку к себе. Он, как и многие посетители, уже ходил вокруг нее, как кот вокруг сметаны, однако довольно спокойно и даже с юмором воспринял отказ Элис установить более чем дружеские отношения. Но сейчас девушке стало не по себе, когда она встретилась с взглядом Фрэнка. Элис постаралась высвободиться из объятий Алекса, но тот вдруг решил пошутить: — Послушай, дорогуша, прекрати вырываться, — промурлыкал он. — Неужели ты думаешь, будто господин профессор так наивен, что не понимает, чем мы тут с тобой занимаемся? Элис захотела влепить парню пощечину, а заодно и Фрэнку, потому что прочла в его неожиданно потемневших глазах: плоская шутка идиота-клиента принята за чистую монету! Неожиданно на память пришли наставления матери, что в большом и незнакомом городе надо вести себя осмотрительно. И первое из них гласило: всегда, даже отлучаясь на минутку, запирать входную дверь. — Вы имеете в виду, почему я прекратил этот вой? — Голос атлета звучал вызывающе. — По-моему, причина вполне

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Я ведь уже изучала их самостоятельно, так что особых трудностей не предвидится. Одно время увлекалась эсперанто и даже вела зарубежную переписку. Мне нравилось изобретать новые языки и писать для собственного удовольствия целые трактаты об особенностях их грамматики.

— Об особенностях грамматики? Да, теперь я уверена: ты и впрямь не от мира сего. — Валери закатила глаза. — Ну, коль скоро ты в лингвистике собаку съела, можешь рассчитывать на степень магистра, минуя бакалаврскую ступень. Должно быть, учителя не могли на тебя нарадоваться. Да, кстати, как тебе университетские преподаватели?

— Нормально. — Элис стеснялась афишировать переполнявший ее восторг. Само пребывание в университете она воспринимала как чудо.

— Везет же тебе, а у меня с прошлого семестра остались все те же преподаватели. Да это и не преподаватели, а просто инквизиторы какие-то. Вот, например, хотя бы этот. — Она указала на приближающегося к их скамейке мужчину. — Красив, как Адонис, но по характеру — просто исчадие ада. Многие студенты, и я в том числе, по наивности выбирают курс лекций по политологии, считая, что это не слишком сложный предмет. Бедняги, какое заблуждение! Число исключаемых из-за неуспеваемости по этому предмету огромно, и все из-за этого красавца. А сколько он задает!

— Почему же ты не бросишь? Неужели только из-за неотразимости преподавателя? — поддразнила приятельницу Элис.

— Может, потому, что политология мне довольно легко дается, — смущенно призналась Валери. — Нет, в самом деле. — Заметив устремленный на нее недоверчивый взгляд, она расхохоталась. — Я и сама поразилась этому открытию, даже больше, чем профессор Бартон. Поначалу он принял меня за безмозглую студенточку, стремящуюся заткнуть дырку в своем учебном расписании, и поэтому в первом семестре буквально замордовал меня. Про себя я зову его Бульдогом. Только почувствует, что ты плаваешь в каком-то вопросе, — все, вцепится мертвой хваткой, и пиши пропало.

Элис уже не слушала болтовню Валери. Ошибки быть не могло: по университетской аллее вышагивал ее сосед — в спортивного покроя пиджаке, темных брюках, светлой рубашке и с пухлым кожаным портфелем в руках.

— Ты говорить о профессоре Фрэнке Бартоне? — упавшим голосом уточнила Элис, все еще надеясь на случайное совпадение.

— Да, а ты с ним знакома?

— Он читает здесь лекции?

— Я же тебе сказала, по политологии. — И Валери приветственно замахала рукой:

— Здравствуйте, профессор!

В ответ она получила лишь снисходительный кивок: профессор даже не замедлил шаг, и Элис уже совсем было, успокоилась, но вдруг Бартон резко остановился.

Девушка замерла. Мало того, что приходилось ломать голову, как избежать встречи с ним дома, теперь она вынуждена будет ходить с оглядкой и в университете.