ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда Элис Годвин было пятнадцать лет, мать серьезно заболела, и все заботы по дому легли на ее плечи. Стелла, старшая сестра, к тому времени увлеклась сочинительством. Вскоре она победила в литера... В сетях обмана Марша Ловелл Пролог — Развлекаешься, дорогая? — с издевкой спросил Фрэнк. — Вообще-то это не развлечение, а довольно тяжелая работа, — огрызнулась Элис. Она твердо решила, что больше не позволит измываться над собой. Следует все объяснить этому типу, и тогда он, наконец, перестанет думать о ней черт знает что. — А для меня так сплошное удовольствие, — вмешался обнаженный до пояса Алекс, подходя к Элис. — Все, что от меня требуется, так это спокойно лежать, пока эта тигрица мучает мое бренное тело. — Он хмыкнул и вдруг стал похож на клиента сомнительного заведения. — Никто не доставляет мне большего наслаждения, чем эта мисс: она просто волшебница, — продолжал Алекс, ласково привлекая девушку к себе. Он, как и многие посетители, уже ходил вокруг нее, как кот вокруг сметаны, однако довольно спокойно и даже с юмором воспринял отказ Элис установить более чем дружеские отношения. Но сейчас девушке стало не по себе, когда она встретилась с взглядом Фрэнка. Элис постаралась высвободиться из объятий Алекса, но тот вдруг решил пошутить: — Послушай, дорогуша, прекрати вырываться, — промурлыкал он. — Неужели ты думаешь, будто господин профессор так наивен, что не понимает, чем мы тут с тобой занимаемся? Элис захотела влепить парню пощечину, а заодно и Фрэнку, потому что прочла в его неожиданно потемневших глазах: плоская шутка идиота-клиента принята за чистую монету! Неожиданно на память пришли наставления матери, что в большом и незнакомом городе надо вести себя осмотрительно. И первое из них гласило: всегда, даже отлучаясь на минутку, запирать входную дверь. — Вы имеете в виду, почему я прекратил этот вой? — Голос атлета звучал вызывающе. — По-моему, причина вполне

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я посильнее вас, к тому же у меня прекрасная реакция.

Фрэнк даже не обернулся, но Элис разозлило то, что он прочел ее мысли, и особенно — слова о «прелестной пастушке». Неужели ее провинциальность так бросается в глаза?

— Да, у вас действительно отменная реакция. Однако скоропалительные выводы не всегда хороши. Должна заметить, вы прямо-таки излучаете уверенность в превосходстве над женщинами. Могу вас огорчить: вы явно себя переоцениваете.

Выслушав эту сентенцию, Фрэнк лишь пожал плечами.

— Мне это совсем не трудно. Позвольте пройти.

— Да нет же, в этом действительно нет никакой необходимости, — продолжала настаивать она, но Фрэнк мягко отстранил ее и, войдя в квартиру, направился прямо в гостиную. Остановившись в центре комнаты, он внимательно осмотрелся, словно изучал неприятельскую территорию. Элис с облегчением перевела дух: ничто не выдавало присутствия Ника.

— Ну что, довольны? — с вызовом поинтересовалась она.

— По тому, как вы запаниковали, я ожидал увидеть здесь ни больше, ни меньше как следы недельной оргии.

Да, сверхподозрительный сосед, к тому же умеющий читать чужие мысли, словно раскрытую книгу, даст сто очков вперед любому инспектору полиции нравов.

— Извините, что разочаровала вас.

— Ну что вы, мисс Годвин. По моим критериям, вы весьма скромная особа, так что разочаровать меня вам вряд ли удастся. Я не ожидаю от вас ни хорошего, ни плохого. Пока что никаких неприятных сюрпризов вы мне не преподнесли.

— Какое вам дело до моего поведения! — Элис недобро взглянула на него. — Вы, наверное, от всех ожидаете козней и подвохов? Неудивительно, что вы постоянно не в духе.

— А вы, как я вижу, исповедуете телячий оптимизм, — сухо заметил Фрэнк. — И, конечно, хотите быть счастливой любой ценой.

— Только самый мрачный пессимист может быть непримирим к оптимистам, — парировала Элис. — То, что одни считают легкой музыкой, другие воспринимают как назойливый шум.

— Я реалист, а не пессимист, если уж на то пошло. Так что не будем вступать в дискуссию на эту тему.

— Это почему же?

— У меня есть, чем заняться, вместо того чтобы обсуждать музыковедческие тонкости с некоей стреляющей глазками школьницей.

— Школьницей?! Да будет вам известно, мне уже двадцать и… — Она вовремя прикусила язык. — Я гораздо старше, чем выгляжу, и никогда не стреляю глазами. Кажется, вы уже убедились, что здесь не устраивают оргий, и можете отправляться восвояси!

— Если бы я только знал, где оно, это самое «восвояси», — грустно заметил Фрэнк.