Плоские лица, будто с раздавленными сверху глазами и узким длинным ртом, надвинулись, быстро смещаясь: то одно заглядывало с холодным любопытством палача, то другое выезжало из-за плеча первого и постепенно заменяло его в этом странном оглядывании; потом появился длинный коридор, запруженный лежащими телами - в крови, беспорядочно раскинув руки; а среди них - сидящие на корточках фигуры, которые разглядывают на своих ладонях кучки тускло блестящих камешков... И исхудалое лицо Эмиля, который равнодушно смотрит в потолок, потому что знает: он никому не нужен - и готов умереть из-за этого... И хочется плакать от ужаса, но нельзя. Лучше зажмуриться, чтобы образы, наплывающие толпой, перестали быть такими многочисленными и угрожающими. Лучше пусть полыхнут искры на чёрном под закрытыми веками, только бы забыть о том, что заставляет быть в напряжении...
Порывом ветра, бушующего среди холодного ливня, мотылька швырнуло, намертво влепило в оконное стекло. Куда пропал тот блистательный мир светлых, просторных бальных залов, где мотылёк недавно порхал легко и безмятежно? Холодно, до внутреннего леденящего мороза...
Снова и снова с закрытыми глазами Лора вглядывалась в тёмный поток страшных видений и чувствовала, что замерзает - чем дальше, тем сильней. И уже не помогает старание сильней скорчиться, чтобы ощутить собственное тепло... На кого опереться в новой жизни, которая началась с того момента, когда Эмиль открыл дверь и его чуть не убили и-морги?
Такого человека рядом нет.
От осознания этой мысли Лора с трудом сдержала дрожь. Холодно... Боже, как холодно...
И вся жизнь теперь представлялась тёмным переулком на городской окраине. Она никогда не бывала в таких, но по книгам и фильмам представляла очень живо. Узкий, зловонный, с поблёскивающими в мутном свете издалека грязными лужами, сдавленный между высотными домами. И с обеих сторон выходов из него - неясные, неразличимые фигуры. То ли бандиты из людей, то ли и-морги, при одном упоминании вызывающие судорожную дрожь. И она - в одиночестве между ними...
- ... Иди. Теперь я посижу с нею... - сказал неподалёку спокойный низкий голос, от которого всё тело пронизало волной нервных мурашек.
Лора затаилась.
Место, где она лежала, вдруг шевельнулось и мягко выпрямилось - оказывается, рядом с нею кто-то сидел. Шаги - уходящие. Ощущение замкнувшегося пространства - закрыли дверь.
Снова прогнулся край её ложа под тяжёлым телом.
Теперь, приведённая в сознание голосами и движением рядом, Лора более отчётливо ощущала, что лежит на чём-то мягком и кожаном, покрытом явно тонким, но плотным покрывалом, в то время как её саму укрыли тяжёлым и шерстяным, которое - увы - так и не согрело её. С закрытыми же глазами она, напряжённая, вслушивалась в того, кто сел рядом, и прозревала.






