Теперь же Новый Иеремия нарядился в дорогой костюм, хотя и не совсем по росту. На руке поблескивали дорогие часы с золотым браслетом.
— Раба Елена… — задумчиво произнес он, разглядывая девушку. — Бог привел тебя к нам. Значит, спасена будешь.
— Ей бы помыться! — Нина Андреевна поморщилась. — Воняет, как от твари бессловесной!
— А это ничего, ничего! — улыбнулся Иеремия. — Нам как зверям надо стать, оттого и воды мало у нас. Господь все для нашего спасении делает! Что ж, раба Елена, скоро ты отведаешь плоти звериной и станешь одной из нас. Кого Господь любил, тех сразу к себе прибрал, а тела их отдал в пищу тем, кому решил отдать царство земное. И не нам судить Его решение. Нам же, последним, Он волю дал. Или упорствовать и зверями быть разорванным заживо, или уверовать, тогда Господь сам распорядится душой человека. А я пастырь овец Его, присматриваю в меру сил за вами, последними, ибо открыто мне знание.
Женщины дружно перекрестились. «Пророк», между тем, и не пытался выглядеть святым: сунув руки в карманы, он, насвистывая, обошел Лену кругом, откровенно разглядывая девушку.
— А запах — это ничего! — повторил он. — Всевышний не по запаху судит и не по одежде. К нему все приходят нагишом. Время обедать, послушницы! Ступайте, приготовьте плоть звериную, ибо грешны вы и не можете пока принять ее в естестве! А с вами я вкушу. Мать с дочкой пусть говорят.
Он вышел, вслед за ним гуськом ушли и его «послушницы».
«То ли сумасшедший, то ли жулик! — подумала Лена. — Но скорее всего, и то и другое. Но мама… Неужели она уже ела мутантов?!»
— Там, в центре, люди как-то организоваться пытаются, — начала она рассказывать. — Не все получается, конечно, но…
— Пустое это! — Нина Андреевна посмотрела на дочь, и Лена отшатнулась: в ее взгляде была уверенность безумца. — Новый Иеремия еще когда говорил: близится конец! Переполнила чашу терпения Господа наша греховность, звериная суть человека. Вот, так и вышло. А я, дура, не верила. И теперь мир будет отдан зверям в образе человеческом, потому что люди сами хотели быть зверьми, а не ангелами! И нужно быть как зверю и есть как зверю. Тогда и заберет Господь в Царствие свое, а всем прочим гореть в аду. Можно еще огнем очиститься, да слаба я духом, убежала тогда из церкви…
— Мама, да что с тобой? — Лена обняла ее. — Прекрати! И в Святом Писании ни о чем таком не говорится!
— Срок вышел Святому Писанию, не свято оно больше! Теперь другой закон. Или не видишь? Мир другой, и скоро не будет в мире человека. Мы последние. А ты спасешься, раба Елена, только будь как зверь. Отведай плоти, и легче станет.
Несмотря на то что Лена была очень голодна, тошнота подступила к ее горлу. И все же она позволила матери провести себя на третий этаж, мимо сложенной на лестнице баррикады, обильно политой бензином.






