— Главное, это чтобы звери тебя не порвали! — шептала Нина Андреевна. — Кого порвут живым, тот не спасется. А кто умрет сам или в огне, тот спасен. А кто обернется зверем, тот в миру останется, и мир его потомкам принадлежать будет. Но не видать ему Царствия Небесного!
— Мама, это безумие какое-то!
— Ничего, не долго ждать. У кого веры нет в огонь ступить, того Господь сам рассудит. А зверям мы не дадимся, у нас бензина много, весь пятый этаж канистрами заставлен. В гаражах мы канистры искали, много нашли… Бутылки из магазинов, в них с машин сливали… — бормотала мать. — Трудились тяжко, души свои защищая, а Новый Иеремия нам на благо послан, руководить и напутствовать нас, последних…
В доме жило всего семь «послушниц», все — немолодые женщины. Еще был Петя, слабоумный юноша. Он совсем не разговаривал, но все приказы выполнял беспрекословно. Как поняла Лена из разговоров, в самом начале Иеремия смог собрать большую общину в церкви, хотя многие к его «проповедям» относились скептически. Но во время ливня почти все погибли: часть была разорвана мутантами, часть предпочла сгореть вместе с церковью. Труп убитого «зверя», тем временем, уже уволокли на крышу, где его должны были разделать и частично пожарить.
— Как же вы со всем справились, одни? — удивилась Лена, лихорадочно пытавшаяся сообразить, что же теперь делать. Друзья неожиданно бросили ее, по сути — предали, и от этого снова хотелось плакать. — И горючее найти, и запасы сделать…
— Помогают нам, — сказала раба Виктория. — Есть у Нового Иеремии и другие слуги. Только они теперь патроны искать поехали. Скоро вернутся.
— А может, и не вернутся! — мрачно сказала раба Наталья, та, что носила свитер и спортивные штаны. — Одни вот уехали по поручению Иеремии и не вернулись. Может, Бог прибрал к себе, а я думаю, звери их разорвали и к Сатане души грешные отправили. И с этими так же будет.
— Юра хороший, — заспорила раба Виктория. — Он еще уверует по-настоящему. Молодой просто. Быть ему в раю.
— Но нельзя же просто сидеть здесь и ждать смерти?! — воскликнула Лена, которая не слишком прислушивалась к их разговору. — Мама, давай поедем к людям!
— Не за чем, — отрезала Нина Андреевна. — Люди недолго будут на земле жить, последние дни пришли. Ты просто прими это, Леночка, и сразу легче станет. Я-то сперва тоже… Жить хотела, тебя найти хотела. Вспомнила, дура старая, про Михаила, папиного дружка студенческого. Помнишь дядю Мишу? Нет? Ты маленькая была…
— Да при чем тут дядя Миша? — Лену трясло крупной дрожью. Прямо сейчас на крыше готовили страшное кушанье, о котором она даже думать не хотела. Но разве можно бежать от родной матери, которую так долго искала? Бежать можно только с ней.






