А потом, в суете событий нового, страшного мира, она забыла о нем, как и все, кто выжил.
Утром Лену и Настю разбудил громкий голос Папы Миши. Как обычно, он много матерился и обвинял всех в плохом исполнении его распоряжений. Новые группы пошли ломать двери в квартиры и выносить на крышу дрова. Степанычу было поручено как-то разработать систему переговоров с несколькими одиночками, пытавшимися подавать на крышу сигналы из окон.
— Надо бы придумать, как им к нам прорваться. Но не придумаем — и хрен с ними, мы свою задницу рвать не обязаны, у меня и так мало людей! — объяснял Папа Миша. — А те, кто придет, пусть идут с припасами. Главное — вода. Попробуй, может, плакаты какие-нибудь сделать. Пусть знают: без своей воды тут никто не нужен!
— Понимаю. — Степаныч, остроносый и усатый лысеющий блондин, почесал затылок. — Папа Миша, мы ведь тут и сами больше недели не протянем. А каждая вылазка — минус несколько бойцов.
— Верно. — Папа Миша заговорил тише и показал пальцем на бинокль, который висел у него на шее. — Поэтому будем высматривать грузовики. И еще бензинчика бы нам побольше. Придет крайняя необходимость, не дождемся подмоги — рванем с факелами, захватим машину, достаточно мощную, чтобы легковушки на дорогах раздвигать, и двинем отсюда.
— А куда?
— Вот об этом будем думать. Ночью Леха сидел с биноклем, говорит, видел отсветы чьих-то фар в районе метро «Октябрьское поле», что ли, ночью поди разбери, когда фонари не горят. Кстати, передай всем группам: за бинокль премия.
— И какая же? — хитро прищурился Степаныч.
— Третьим с нами будет, вот какая! — хохотнул Папа Миша. — Только чтобы в личном составе — дисциплина, ты понял? С утра одного не досчитались, и никто не видел, куда делся. Это плохо, у нас каждый должен быть на счету. Что, если он обернулся бы в людоеда и еще одного-двоих загрыз? Иди исполняй. Завтрак посменно, воду экономить, лекарства только через меня. Ну, а я поищу нам средство передвижения на крайний случай…
Папа Миша прильнул к окулярам бинокля, рассматривая такие знакомые, но теперь смертельно опасные места.
— Я бы все же по водке ткнул! — не удержался Толик. — Ну, а вдруг, если по пятьдесят грамм вечером принимать будем, перестанем оборачиваться в зомбаков? Метод тыка же, Юрий Семенович!
— Эх, Анатолий, Анатолий! — Белоглазов укоризненно покачал головой и спустился в люк, пробитый в крыше пять дней назад.
Тогда горстке забаррикадировавшихся в магазине казалось, что это временное убежище. Потом, когда толпа озверевших зомбаков — так их скоро стали называть — достигла каких-то неимоверных размеров, они решили, что временное убежище станет заодно и последним приютом. А потом появилась колонна полицейских машин.






