ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Широко известная повесть о судьбе крестьянского мальчика Вани Солнцева, осиротевшего в годы Великой Отечественной войны и ставшего сыном полка. > 1897–1986 Прежде чем говорить о повести «Сын полка», которую вы прочитаете в этой книге, мне хочется немного рассказать oб её авторе. Я знаю, что детей, и не только детей, интересует жизнь каждого полюбившегося писателя, его биография: когда и где он родился, как вёл себя в детстве и как учился, ну и, естественно, как стал писателем. Для начала приведу слова самого В. Катаева: «Я родился на Украине. Там протекли моё детство, отрочество и юность. Мой отец был коренной русский. Мать – коренная украинка. В моей душе с самых ранних лет сплетено „украинское“ и „русское“. Вернее, даже не сплетено, а совершенно слито». Валентин Петрович Катаев родился в Одессе 28 января 1897 года. Он рано научился читать. Шевченко, Пушкин, Гоголь, Никитин, Кольцов, Толстой стали первыми его любимыми писателями и учителями. Это произошло естественно и просто, может быть, даже незаметно для будущего писателя: он рос в семье, где по-настоящему знали и любили классическую литературу. В тринадцать лет Валя Катаев напечатал своё стихотворение «Осень» в газете. Так же страстно тянулся к литературе его брат Женя (впоследствии замечательный советский писатель Евгений Петров – один из создателей романов «Двенадцать стульев» и «Золотой телёнок»). Валентин Катаев рос и мужал как человек, гражданин и писатель в бурную историческую эпоху. Революция 1905 года, начало и крах Первой мировой войны, Великая Октябрьская революция, годы социалистического строительства и первых пятилеток – вот события, свидетелем или участником которых он был и которые легли потом в основу многих его книг. Большую роль в творческой биографии Валентина Катаева сыграли такие выдающиеся мастера нашей культуры, как Владимир Маяковский, Иван Бунин, Демьян Бедный, Максим Горький, Алексей Толс

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Слушаюсь! – ещё веселее ответил Ваня, хотя и не вполне ясно представлял себе, что такое за вещь – лоток.

Ваня поставил все стреляные гильзы рядом, подровнял их, полюбовался своей работой, но так как делать пока было нечего, то он подошёл к Ковалёву.

– Дяденька… – сказал он, но, вспомнив, что находится при выполнении боевого задания, быстро поправился: – Товарищ сержант, разрешите обратиться.

– Попробуй, – сказал Ковалёв.

– Чего я вас хотел спросить: куда вы только что стрельнули? По Германии?

– По Германии.

– А сначала нацелились?

– Сначала нацелился.

– Вы глазом нацеливались? Через эту чёрную трубочку?

– Вот именно.

Ваня некоторое время молчал. Он не решался говорить дальше. То, что он хотел попросить, казалось ему слишком большой дерзостью. За такую просьбу, пожалуй, отберут обмундирование и отчислят в тыл.

И всё же любопытство взяло верх над осторожностью.

– Дяденька… – сказал Ваня, выбирая самые убедительные, самые нежные оттенки голоса, – дяденька, только вы на меня не кричите. Если не положено, то и не надо, я ничего не имею. Разрешите мне один раз – один только разик, дядечка! – посмотреть в трубку, через которую вы нацеливались.

– Отчего же, это можно. Загляни. Только аккуратно. Наводку мне не сбей.

Не смея дышать, Ваня подошёл на цыпочках и стал на место, которое уступил ему Ковалёв. Расставив руки в стороны, чтобы как-нибудь случайно не сбить наводку, мальчик осторожно приложил глаз к окуляру, ещё тёплому после Ковалёва. Он увидел чёткий круг, в котором светло и приближённо рисовался болотистый ландшафт с зубчатой стеной синеватого леса. Две резкие тонкие черты, крест-накрест делившие круг по вертикали и по горизонтали, делали этот ландшафт отчётливым, как переводная картинка.

Как раз на скрещении линий Ваня увидел отдельную верхушку высокой сосны, высунувшуюся из леса.

– Ну как? Видишь что-нибудь? – спросил Ковалёв.

– Вижу.

– Что же ты видишь?

– Землю вижу, лес вижу. Красиво как!

– А перекрещённые волоски видишь?

– Ага. Вижу.

– А замечаешь отдельное дерево? Его как раз пересекают волоски.

– Вижу.

– Вот я в эту самую сосну и наводил.

– Дяденька, – прошептал Ваня, – это и есть самая Германия?

– Где?

– Куда я смотрю.

– Нет, брат, это отнюдь не Германия. Германии отсюда не видать. Германия там, впереди. А ты видишь то, что находится сзади.

– Как – сзади? Да ведь вы же, дяденька, сюда наводили?

– Сюда.

– Ну, стало быть, это и есть Германия?

– Вот как раз не угадал. Сюда я наводил, это верно. Отмечался по сосне. А стрелял совсем в другую сторону.

Ваня во все глаза смотрел на Ковалёва, не понимая, шутит он или говорит серьёзно. Как же так: наводил назад, а стрелял вперёд! Что-то чудно.

Он пытливо всматривался в лицо Ковалёва, стараясь найти в нём выражение скрытого лукавства.