ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Широко известная повесть о судьбе крестьянского мальчика Вани Солнцева, осиротевшего в годы Великой Отечественной войны и ставшего сыном полка. > 1897–1986 Прежде чем говорить о повести «Сын полка», которую вы прочитаете в этой книге, мне хочется немного рассказать oб её авторе. Я знаю, что детей, и не только детей, интересует жизнь каждого полюбившегося писателя, его биография: когда и где он родился, как вёл себя в детстве и как учился, ну и, естественно, как стал писателем. Для начала приведу слова самого В. Катаева: «Я родился на Украине. Там протекли моё детство, отрочество и юность. Мой отец был коренной русский. Мать – коренная украинка. В моей душе с самых ранних лет сплетено „украинское“ и „русское“. Вернее, даже не сплетено, а совершенно слито». Валентин Петрович Катаев родился в Одессе 28 января 1897 года. Он рано научился читать. Шевченко, Пушкин, Гоголь, Никитин, Кольцов, Толстой стали первыми его любимыми писателями и учителями. Это произошло естественно и просто, может быть, даже незаметно для будущего писателя: он рос в семье, где по-настоящему знали и любили классическую литературу. В тринадцать лет Валя Катаев напечатал своё стихотворение «Осень» в газете. Так же страстно тянулся к литературе его брат Женя (впоследствии замечательный советский писатель Евгений Петров – один из создателей романов «Двенадцать стульев» и «Золотой телёнок»). Валентин Катаев рос и мужал как человек, гражданин и писатель в бурную историческую эпоху. Революция 1905 года, начало и крах Первой мировой войны, Великая Октябрьская революция, годы социалистического строительства и первых пятилеток – вот события, свидетелем или участником которых он был и которые легли потом в основу многих его книг. Большую роль в творческой биографии Валентина Катаева сыграли такие выдающиеся мастера нашей культуры, как Владимир Маяковский, Иван Бунин, Демьян Бедный, Максим Горький, Алексей Толс

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В следующий миг из окопчика высунулся зелёный шлем телефониста, и сержант Матвеев закричал зычным, высоким и торжественным голосом:

– Четыре патрона беглых! По немецкой земле – огонь!

Четыре выстрела ударили почти подряд, так что Ваня едва успел поймать четыре выскочившие гильзы. Но он их всё-таки не только поймал и поставил в ряд, а ещё и подровнял. С этого времени пушка стреляла, уже не останавливаясь ни на минуту, с непостижимой, почти чудесной быстротой.

Бегая без устали за гильзами, Ваня прислушался и понял, что теперь уже стреляет не только одно первое орудие. Отовсюду слышались громкие крики команды, звонко стучали затворы, ударяли пушки. Теперь уже стреляла вся батарея капитана Енакиева.

Беспрерывно, один за другим, а то и по два и по три сразу, с утихающим шумом уносились снаряды за гребень высотки, в Германию, туда, где небо казалось уже не русским, а каким-то отвратительным, тускло-металлическим, искусственным, немецким небом.

Орудийные номера по очереди подбегали к Ковалёву, и он каждому давал раз или два дёрнуть за шнур и выстрелить по Германии.

Стреляя, они кричали:

– По немецкой земле – огонь!

– Держись, Германия! Огонь!

– За родину! Огонь!

– Смерть Гитлеру! Огонь!

– Что, взяли нас, гады? Огонь!

Подбежав к Ковалёву, Ваня потянул его сзади за ватник:

– Дядя Ковалёв, дайте я тоже раз дам по Германии.

Он так боялся, что Ковалёв ему откажет! Он даже побледнел и часто, коротко дышал через ноздри, ставшие круглыми, как у лисицы. Но Ковалёв его не замечал. Тогда мальчик вдруг залился густой пунцовой краской, сердито топнул ногой и требовательным, дрожащим голосом крикнул, стараясь перекричать выстрелы:

– Товарищ сержант, разрешите обратиться! Дайте мне стрельнуть по Германии. Я тоже заслужил. Видите, у меня ни одной стреляной гильзы не валяется.

Только теперь Ковалёв заметил его:

– Давай, пастушок, давай! Пали. Только руку быстро убирай, чтоб затвором не стукнуло.

– Я знаю, – быстро сказал Ваня и почти вырвал из рук Ковалёва спусковой шнур.

Он сжал его с такой силой, что косточки на его кулачке побелели. Казалось, никакая сила в мире не могла бы теперь вырвать у него эту кожаную колбаску с колечком на конце. Сердце мальчика неистово колотилось. Одно лишь чувство в этот миг владело егo душой: страх, как бы не дать осечку.

– Огонь! – крикнул Матвеев.

– Тяни, – шепнул Ковалёв.

Он мог этого не говорить.

– На, получай! – крикнул мальчик и с яростью, изо всех сил рванул колбаску.

Он почувствовал, что пушка в один и тот же миг встрепенулась возле него, как живая, подскочила и ударила. Из дула метнулся платок огня. В голове зазвенело. И по дальнему лесу пронёсся шум Ваниного снаряда, улетавшего в Германию.

21

Капитан Енакиев поёжился от холода, сдержанно зевнул.