Высотой сто одиннадцать метров (шпиль колокольни Лозаннского собора имеет семьдесят пять метров), маяк вонзал ввысь свою башню из трёх этажей, постепенно уменьшавшихся в объёме, один на другом. Фонарь был укреплён на восьми колоннах, подпиравших купол, под которым горел огонь из просмолённых дров. Говорили, что зеркала распространяли свет, усиливая его. Подъёмник позволял добираться до фонаря.
Маяк тотчас же был признан одним из семи чудес мира. Именно этот маяк подал арабам идею минарета...»
Западный порт, Эвностос, бухта Доброго причала... Брухейон-Брухион — кварталы царских резиденций, превратившиеся с течением времени в один большой квартал, заселённый в первую голову знатными греками. Но там, где знать, там и торговцы, и ремесленники... Сначала здесь располагались только государственные, царские мастерские, где изготовлялось многое, потребное для дворцового обихода. А после явились и частные лавки, и мастерские, работавшие уже не на царские дворцы, а на сам город, на потребу его жителей... Восток... Зерно, финикийский пурпур, миро и алоэ — приготовишь снадобье и будешь в семьдесят лет глядеться юной девушкой! А сабейский ладан, а смолы ароматные — пар — голова закружится — и ничего уже не захочется в этой жизни, только пусть кружится голова в сладостном духе восточных зелий... А что сказать о самом лучшем корабельном дереве — о ливанском кедре и египетской акации — по водам всей Ойкумены идут корабли... А ведь ещё и азиатское и нубийское золото, вавилонские ткани, ливийская слоновая кость, кипрская медь, опахала из страусовых перьев, чаши из скорлупы страусиных яиц, чудодейственные мази для ращения волос на голове и для уничтожения их же на теле, редкостные сладкие плоды и волшебные сирийские вина, киренский сильфий и жемчуг южных морей...
И всё это волшебство возят, изготовляют, продают и покупают обыкновенные люди, озабоченные своими повседневными делами насельники Александрии и её ближних и дальних окрестностей...
Иларион, купец, своей жене Алис, из Александрии в Фаюм:
«...Много приветов тебе. Знай, что мы покамест в Александрии. Не тревожься, если я задержусь в Александрии ещё, когда другие возвратятся. Я прошу тебя и умоляю, заботься о ребёнке. Как только я получу деньги, я тебе их перешлю...»
На улицах Брухиона встречаешь много женщин. Лица их открыты, они спокойно проходят мимо мужчин и даже не прикроют лицо краем плаща или концом головного покрывала. Египтяне, знатные, ведущие свой род от ближних придворных фараонов, называют между собой греческих женщин «развратницами»! Но нет, это не куртизанки идут, это порядочные женщины, жёны торговцев и состоятельных владельцев разных мастерских.






