Вероника, она всегда хотела, желала радовать всех, делать подарки... Но Клеопатра-Маргарита сама не понимала, зачем дразнит Хармиану... Погордиться перед няней своими познаниями? Зачем? Да не намеревалась она гордиться, хвастаться!.. А что? Зачем?.. В сущности, Клеопатре хотелось проявить упрямство, на самом-то деле бессмысленное; хотелось дразнить, изводить Хармиану, и тоже бессмысленно, бессмысленно... И всё же Клеопатра не ожидала, что произойдёт внезапно такое с Хармианой, что Хармиана затопает ногами на одном месте, так странно, глухо, на ковре, и схватит свою воспитанницу за руку больно, подтащит к себе близко, и выхватит с грудей своих монету на шнурке, и полушёпотом, почти хрипом:
— Смотри!.. Смотри!.. Видела?!..
Клеопатра видела ясно, что монета с изображением Тиграна и вправду не римская. Это была армянская монета, но подарила эту монету действительно Вероника, действительно хотела сделать приятное заботливой няне младшей сестры...
Было больно руке, влажно, горячо, и садняще от ногтей Хармианы... Клеопатра разозлилась на эту свою внезапную растерянность:
— Пусти! — Выдернула руку... — Я вижу... — И выкрикнула: — Да, я не права!.. Прости!.. — Понизила голос досадливо...
Потом они обнялись, и обе плакали, облегчая душу. Хармиана оплакивала многие обстоятельства своей жизни. Клеопатра в своём плаче прощала себе эту бессмысленную издёвку свою над Хармианой... А ещё потом Клеопатра оценивала ситуацию, которая часто, даже и слишком часто, пожалуй, повторялась в их с Хармианой отношениях; то есть сначала она, сама не понимая, зачем, дразнила Хармиану, затем Хармиана теряла свою сдержанность, обыкновенно ей свойственную как опытной дворцовой женщине, и разъярялась, и кидалась яростно на Клеопатру; а затем Клеопатра соглашалась и примирялась с Хармианой, и едва ли не просила прощения, и сама себе была мила, и они кидались друг другу в объятия, и Хармиана порывисто падала на колени и целовала своей воспитаннице руки... И Клеопатре, уже взрослой девочке, приходило на ум, что так возможно ей вести себя и с другими людьми, то есть сначала дразнить, затем даже и просить прощения, это занятно... Однако так думать, это ведь цинизм... А потом, иного можно так разъярить, что ведь не известно, чем это кончится! Отца, к примеру... Она улыбалась насмешливо...
Но маленькой девочкой она своего отца ещё не знала, да и улыбалась чаще всего открыто-радостно... Да ведь и с Тиграном армянским всё было не так просто! Его привезли в Рим и держали под стражей на Капитолийском холме, а народный трибун Клодий помог ему бежать в сирийский Таре. И ещё долго Тигран противился Риму, не так скоро признал себя этим «другом римского народа»... Взрослая Клеопатра приказала выткать в дворцовой мастерской ковёр с изображением Тиграна, сидящего на троне.






