ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В романе `Душа тьмы` военные лаборатории будущего работают над созданием биологического оружия. Подвергая человека бесчисленным генетическим мутациям, они порождают существ с мощными телепатическими и... Душа тьмы Дин Кунц Часть первая Божественность уничтоженная... Глава 1 Долгое время я размышлял, по-прежнему ли “Дрэгонфлай” летает в небесах и не плывут ли все так же в безвоздушном пространстве Сферы Чумы, пялясь в пустоту слепыми глазами. Я размышлял о том, глядят ли еще люди на звезды с трепетом и выносят ли еще небеса зловредную рассаду человечества. Я никоим образом не могу проверить это, ибо обитаю нынче в аду, куда о живущих доходят лишь обрывочные новости. Я был эспером — копателем в мозгах, экскурсантом в чужих головах. Я подсматривал. Раскрывал тайны, распознавал ложь и продавал все это. На некоторые вопросы никогда не найти ответа, ибо есть области человеческого сознания, недоступные анализу. Однако существует любопытство — одновременно и наше величайшее достоинство, и наш самый тяжкий грех. И в моем мозгу коренилась сила, способная удовлетворить всякое любопытство, какое только пробуждалось во мне. Да, я подглядывал... Я обнаружил! Я узнал! И тогда в душе моей поселилась тьма, не сравнимая с тьмою космических глубин, что разделяют галактики, — кромешная тьма без единого проблеска. Все началось с резанувшего по нервам телефонного звонка — согласитесь, вполне заурядное начало. Я отложил книгу, которую читал, поднял трубку и, вероятно нетерпеливо, сказал: — Алло! — Симеон? — донесся далекий голос. Мое имя произнесли правильно — Симеон. Это был Харри Келли, смущенный и растерянный, чего прежде с ним никогда не случалось. Я узнал его голос, а когда считал его мысли, увидел, что он стоит в незнакомой мне комнате, нервно постукивая пальцами по дубовой столешнице. Стол уставлен контрольными панелями с тремя телефонами, тремя трехмерными телеэкранами для наблюдени

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мне надо вести себя с Морсфагеном не как с одним из военных заправил, а просто как с человеком. Его слабости кроются не в принадлежности к “товариществу” — оно слишком велико, чтобы иметь слабые места, — а в нем самом, в его собственной душе.

Однако это не решает моих проблем. Если я не Бог, не высшая сущность, как я вообще могу действовать? Разве могу вести себя как обыкновенный человек, если с рождения думал о себе как о чем-то особенном, священном — как о сверхчеловеке? Ведь это противоречит всем тем теориям, пусть и ложным, которыми я руководствовался все это время.

И вдруг я понял, что должен делать: стать наконец Высшей сущностью, Богом, которым всегда себя считал!

Я снова принялся мерить комнату шагами. Толстый ковер заглушал их, и только стук настенных часов нарушал гнетущую тишину.

Быть Богом...

Бог был заключен в теле мутанта — в теле Ребенка, столь же сумасшедшего, сколь и Он сам; мы были заключены там втроем. Я не хотел связываться с Его личностью, но мог все же использовать Его психическую энергию. Энергию, которая породила галактики и вселенные, создала равновесие. Я мог отыскать в тельце Ребенка основу Его сущности, впитать ее и пропустить через свой разум, как сделал это с Ребенком. Бог станет частью меня, сольется со мной, утратив Свою индивидуальность. И тогда я воистину стану Богом.

Я не мог заснуть до утра. Не терпелось увидеть Морсфагена, поговорить с ним как с человеком, убедить, чтобы он отвел меня к Ребенку. Как только он сделает это, мне больше не придется говорить с ним как человек с человеком. Я буду выше этого.

Мне было страшно этой ночью, в каждой тени чудились какие-то громадные твари. Разум Бога, Его подсознание и сознание — как все это будет выглядеть? Смогу ли я справиться с этим или окажусь раздавленным и поглощенным Им? Я заставил себя забыть о такой возможности. Но страх остался. И страх этот был подобен страху маленького ребенка, впервые пришедшего в огромный собор и увидевшего гигантские, кажущиеся грозными фигуры святых, вырезанные на мраморе колонн.

В девять утра явился улыбающийся Морсфаген.

— Думаю, вы хотите узнать расписание на сегодня, — сказал он.

Я ничего не ответил. Я играл ту роль, которую выбрал для себя сам.

— Мы начнем с пресс-релиза о вашей вчерашней перестрелке с полицией. Вы знаете, что были серьезно ранены? Возможно, даже смертельно?

Он хотел увидеть мою реакцию, чтобы верней раздавить меня. Но я ему такого удовольствия не доставил.

— Затем мы покажем фильм об этой перестрелке — его уже сняли. Очень реалистично, особенно лужи крови. Мы нашли для вас великолепного дублера, снимали со спины и в тени, так что трудно сказать, кто это.

Я ничего не сказал. Он прошуршал бумагами, которые держал в руках, и продолжил:

— Согласно рапорту три офицера пали от вашей руки.