Тело ударилось об пол с отвратительным хрустом ломающихся костей, содрогая воздух, заливая кровью плитки пола, хватая и кусая всех, кто пытался подойти к нему. Для
не существует друзей, поэтому другого от него нельзя было ожидать.
Вдруг стало очень тихо.
Неподвижно простертое на полу, залитое кровью тельце казалось похожим скорее на раздавленное насекомое, чем на бывшее вместилище человеческого существа.
Они долго смотрели на тело. Потом Морсфаген повернулся ко мне со злобой, которую я когда-то презирал.
— Ты убил его, — констатировал он, на этот раз без ненависти, и обернулся к солдату по имени Ларри:
— Арестуйте его. Уберите ублюдка с глаз моих!
Ларри поднял карабин и ухмыльнулся. Очень уж ему нравилось пускать его в ход. Пока он крадучись приближался ко мне, словно маньяк-убийца в ночи, я начал думать, что даже бессмысленная оболочка мутанта куда более человечна, чем этот парень. В этих глазах было мало человеческого.
— Стой, где стоишь, — сказал я. Но он, конечно же, не послушался. Я потянулся к нему, коснулся, взял его. Лицо солдата стало пустым, и он остановился.
— Какого черта... — начал было Морсфаген. Я коснулся всех тех, кто находился в комнате, повергнув их в состояние, подобное сну, который не был сном, состояние, близкое к смерти, но все же не бывшее смертью. Они больше не стояли у меня на пути, и я мог сосредоточиться на том, что намеревался совершить. Я вошел в их разумы с особенной осторожностью, которой раньше у меня не было, и силы такой не было. Я просмотрел их жизни, их неврозы и психозы, осторожно распутал клубки, которые скатываются в душе каждого человека годами. Очнувшись, они станут эмоционально и ментально устойчивы — впервые в жизни. Старые страхи и тревоги перестанут им мешать, и их личности (которые всю жизнь выстраивались именно так, чтобы удовлетворять потребности, порождаемые теми же страхами и тревогами) окажутся совершенно изменены. Но к лучшему, уверяю вас, к лучшему. Я был Богом, и не мог ошибаться.
А иначе зачем бы вам поклоняться мне?
Я отвлекся от разумов людей, находящихся в комнате, хотя и не вернул никому сознания. Мне не нужна была их помощь, чтобы повелевать приливами и поднимать бури в небесах. А тем паче для того, чтобы внести в картину мира гораздо более серьезные изменения, как я того хотел.
И начал придавать Земле новый облик, наслаждаясь своей божественностью, — мне было слишком хорошо...
Глава 3
И тут, в палате госпиталя на верхнем этаже комплекса Искусственного Сотворения, где на полу лежало мертвое окровавленное тело мутанта, я познал величайший триумф в своей жизни. Я унесся далеко от этих белых стен, хотя так и не встал с кресла. Летел над морями и континентами без помощи тела — даже без аналога его, — вмещающего мою психическую энергию.






