ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Тетралогия «Поступь империи» в одном томе.1707 год только начался, русские войска бьются со шведами, гибнут, убивают, защищают свое Отечество. Многое в Русском царстве непонятно, неясно, даже страш... Поступь империи. Первые шаги Кто к Знамени присягал единожды, тот у оного и до смерти стоять должен!" Петр I Пролог Пробуждение Иван Пестерев. Бум! Бум! Бум! Грохот сотрясал и нарастал, с каждым мгновением изменяясь, но никак не прекращаясь. Утробно хриплый звон переходил в немилосердный рев, подавляющий все мысли, и раскалывающий от напряжения череп. Словно огромное цунами, уничтожая все на своем пути, оно неслось, почти полностью поглощая сознание, и лишь ненадолго ослабевало, давая столь нужную мне мимолетную передышку. Что это? Никто не мог дать мне ответа, откуда взялся этот грохот? Вокруг тьма, ничего не понимаю, ничего не могу сделать, не могу прекратить эти взрывы-удары, сыплющиеся на меня отовсюду. Не знаю, проходят ли минуты, или целая вечность до краев заполненная почти непереносимой мукой, но постепенно удары ослабевают. Уши больше не чувствуют того напряжения, когда последние силы отдаются на то, чтобы не упасть за грань безумия. Еще миг и ты навсегда оглохнешь. Внезапно упала водопадом тишина, поглощая абсолютно все, только в ушах щелкает, как от перемены давления. «Это только сон!– мелькнуло радостно на краю измученного сознания». Но нет, я прекрасно чувствую, что лежу на чем-то мягком и удобном. Не ощущаю тела – оно ноет, словно совсем недавно до полного изнеможения тягал гири и бегал бесконечный кросс. И темень, кромешная темень вокруг! Что это такое? Глаза упорно не желают открываться, словно им что-то мешает это сделать. Делаю попытку пошевелить головой, но вместо ожидаемого движения чувствую, как на меня накатывает давящая боль, с каждой секундой усиливаясь и даже не думая о том, чтобы пройти. Виски раскалывается от невидимых тисков, не желающих отпус

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Уважаемый сэр Уолтер вы в который раз говорите нам о том, что король поможет нам, но будет ли у него поддержка палаты Лордов и Общин? Извините, но все заверения, данные лично вами, не имеют никакой силы, при всем нашем уважении лично к вам, — хитро улыбаясь, спросил датский дипломат англичанина, сидящего напротив него.

— Вам недостаточно слова джентельмена, граф? — прищурившись, напрямую спросил датчанина барон Тисмар, успевший проявить себя на дипломатическом поприще в Утрехте и Париже, где едва не добился подписания сепаратного мирного договора с Людовиком.

— Что вы, уважаемый барон, для меня ваше слово неоспоримо, но вот для моего короля оно вряд ли что-то значит, как и мое слово для вашего, — белозубо улыбнулся Иохан граф Кальмаре.

На пикировку барон никак не отреагировал, да и чего скрывать, ведь хитрый датчанин ударил по больному месту. Ответить нечего, прав граф, что б его! Король у англичан не рыба и не мясо, он даже английского не знает, паршивый немецкий князек, бывший полусотенным претендентом на трон еще пару лет назад, вдруг по прихоти лордов взлетевший буквально до небес.

Георг Ганноверский вовсе не интересовался делами острова, он заботился только о личных материковых владениях.

Получив корону, он первым делом начал искать возможность увеличить родовые земли.

При всей пассивности князек, ставший по воле английских политических кругов королем в этом вопросе проявил ослиное упрямство. Его не волновали ни война с Францией и Испанией, ни нехватка судов для блокирования шведских портов на Балтийском море. Георг в свои 54 года был на редкость недальновидным и глупым правителем, что демонстрировал едва ли не каждый день собственным придворным.

Его кукольные германские "имперские" владения были для него всем, но для Англии они оставались клочком земли, убыточным к тому же.

И все же, как бы не был ничтожен монарх ему удалось продавить идею. Поэтому блажь короля, в конечном счете, была удовлетворена, но опять же исключительно, для того чтобы сколотить коалицию против набирающей мощь России.

Между тем австриец – полковник Альбрехт Клюнийский, верный сторонник принца Евгения почти не разговаривал и открывал рот, только если его напрямую о чем-то спрашивали. Саксонец же – фаворит Августа Сильного, герцог Мориц Вильгельм Заксен Цайц старался участвовать в обсуждении любой мелочи. Однако сейчас он молчал, следуя примеру полковника. Тема, выбранная датчанином оказалась настолько скользкая, что в открытую обвинять барона во лжи герцог не решился.

Хотя случаи несоблюдения договора и открытого предательства со стороны туманного Альбиона уже были и не единожды.