На этот раз успел раздаться только один гудок. Трубку подняла Анна.
– Не называй моего имени. Ты одна? Или кто-нибудь еще в комнате?
– Никого, но...
Я почувствовал, что при звуке моего голоса у нее перехватило дыхание.
– Не называй моего имени.
– Хорошо.
– В том, что произошло сегодня ночью, есть определенный смысл. Я не могу сообщить тебе этого по телефону.
– А где ты?
– В городе.
– Ты идешь к Сомервилю?
– Нет. Мне надо встретиться с тобой. Ты согласна?
– Я...
– Анна,
прошу тебя.
Я не сделаю тебе ничего плохого. Мы можем встретиться в любом месте по твоему выбору – на улице, где полно народу, где хочешь. Но мне нужно объясниться с тобой. Это все, о чем я прошу. Пожалуйста.
– А тебе не кажется, что лучше было явиться на встречу? – ее тон несколько смягчился. – Ты нездоров, дорогой. Поговорить мы могли бы и позже.
– Когда ты услышишь то, что я собираюсь тебе сказать, ты переменишь свое отношение к
доктору
Сомервилю. Это
он
убил наших собак, Анна. Он, а не я. Я был всего лишь орудием в его руках.
На другом конце провода ничего не ответили.
– Анна!
– Да, я слушаю. Я просто... Я просто не знаю, что сказать.
– Скажи, что ты согласна. Пожалуйста. Скажи, что ты согласна.
В разговоре возникла еще одна долгая пауза. Затем Анна быстро произнесла:
– Хорошо. Я встречусь с тобой. Давай встретимся в церкви Риверсайд.
– Когда ты там будешь?
– Через полчаса.
– Я буду ждать тебя. Но не говори никому, куда ты идешь.
Никому.
Ты поняла?
– Хорошо, договорились.
– Я люблю тебя.
– Всего хорошего, Мартин.
16
В парке Риверсайд было холодно. Северный ветер приносил сырость с Гудзона и ворошил палую листву на пустынных аллеях. Я оглянулся на реку: тонкая сине-стальная полоса воды блестела из-за деревьев. В парке никого не было – лишь несколько детей играли в мяч у исчерканной надписями гробницы генерала Гранта.
Я сел на скамью в аллее, соседней с той, что вела к церкви. Я высматривал такси, на котором она приедет. Пока мы жили в Нью-Йорке, я каждое воскресенье отправлялся сюда с собаками и встречал Анну на выходе из церкви. Не поэтому ли она выбрала такое место для встречи?
Мне кажется, что с тех пор минула целая вечность.
Холод начал доставать меня и под двойным слоем одежды. Я посмотрел на часы. Без двух минут час. А Анны все нет. Вот-вот Сомервиль поймет, что его план не сработал... Я улыбнулся, представив себе, как он, в свою очередь, в нетерпении меряет шагами комнату и смотрит на
свои
часы.
Меня одолела дрожь. Я встал и медленно побрел по направлению к церкви. Когда я пересекал аллею, часы на башне пробили. Я остановился и посмотрел на них. Высоко-высоко в небе парил башенный колокол. У меня слегка закружилась голова.
Опустив глаза, я увидел человека на ступенях у входа в церковь.






