Как бы то ни было, ближайшие 5 лет Ганнибал скоротал в Карфагене, видимо, внимательно присматриваясь к общественно-политической жизни на родине.
В течение двух лет (221–220 гг. до н. э.) Ганнибал расширял карфагенские земли на северо-западе Пиренейского полуострова. В 221 году до н. э. он провернул кампанию против племени олькадов и схватил набегом их столицу — Альталию у Полибия, Карталу у Тита Ливия. После зимовки в Новом Карфагене Ганнибал продвинулся еще дальше, захватил ваккеев и осадил город Германдика. На обратном пути на него совершили нападение ваккеи и взбунтовавшиеся олькады. Ганнибал смог убежать от них, а после этого нанес им разгром, когда олькады и ваккеи переправлялись через речку Таг. Вся территория к югу от Ибера стала под карфагенским господством. В том же году Ганнибал обвенчался на иберийке из Кастулона по имени Имилька.
Обеспокоенные карфагенской экспансией и провокациями соседских иберийских племен жители Сагунта направили послов в Рим. Из Рима было выслано представительство к Ганнибалу. Римские послы потребовали избежать враждебных действий по отношению к Сагунту. Ганнибал принял послов очень быстро, заявив, что «карфагеняне сохраняют положение охранять всех угнетенных». Не добившись ответа от Ганнибала, послы устремились в Карфаген. Ганнибал старался разыграть разлад мира со стороны испанской колонии Сагунта. Впрочем, уже в 224 году Ганнибал вернулся в Испанию и здесь стал проходить армейскую службу под руководством зятя, командуя всадниками. Между тем Гасдрубал собрал в Акра Левке значительные силы — 200 слонов, 50 000 опытных пехотинцев и 6000 всадников. Направив их, прежде всего, против ориссов, он разгромил, перебил всех, кто был повинен в поражении и смерти Гамилькара. Гасдрубал подчинил себе 12 орисских населенных пунктов, а еще остальные города Испании.
Поэтому в этой войне не проявлялась столь характерная для испанцев ярая приверженность к какой-нибудь партии; только Сагунт со стороны римлян и Астапа со стороны карфагенян явились в этом отношении исключением. А так как ни римляне, ни африканцы не привели с собой войск в достаточном числе, то военные действия по необходимости превратились с обеих сторон в наем сторонников, успех которого зависел не столько от умения внушить действительную преданность, сколько от страха, от денег и от разных случайностей. Когда казалось, что война начинает близиться к концу, она обыкновенно превращалась в бесконечный ряд осад и партизанских стычек, с тем чтобы скоро снова вспыхнуть из-под пепла. Армии появлялись и исчезали подобно дюнам на берегу моря; там, где вчера была гора, сегодня не осталось от нее и следа.






