ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Слава этой книги была ослепительна — и скандальна. Это был несомненный бестселлер на рубеже XIX-XX веков в среде интеллигенции. Оскар Уайльд, отправляясь в тюрьму по облыжному обвинению, взял с собою... Л 29 ЛУИС Пьер. Афродита: Роман античных нравов /Перевод с французского. — Нижний Новгород: «Русский купец», 1993. — 336 с. илл. ISBN 5-88204-020-5 Переводчик: «Русский купец» В книге воспроизведены гравюры французского иллюстратора А. Кальбе До сегодняшнего дня литература, обращаясь к читателю, использовала уловку, лицемерие которой меня отталкивает. «Я изобразил Наслаждение таким, — провозглашает писатель, — как оно есть, чтобы превознести Добродетель». Это чистейшее ханжество, и я не собираюсь вести этой проторенною тропою читателя романа, действие которого разворачивается в Александрии. Ведь плотская любовь, Эрос во всех их проявлениях и со всеми последствиями были для эллинов чувствами всегда добродетельными и всегда достойными почитания. В древности никогда не сочетали понятие эротики с понятием распутства и бесстыдства, которые через израильтян проникли в христианские религиозные догматы. Геродот писал, например, с изумлением и возмущением: «У некоторых народов показаться обнаженными считается бесстыдным. Это варварство!» Когда эллины или римляне желали оскорбить мужчину, слишком часто посещавшего определенную категорию женщин, они называли его словом, ныне означающим всего лишь безобидного «любителя адюльтера» или что-то в этом роде. Если мужчина и женщина, не связанные узами брака, предавались плотской любви, даже не соблюдая тайны, это считалось их личным делом и никого не шокировало. Именно поэтому никак нельзя оценивать поступки древних с точки зрения современной морали. Именно поэтому я написал свою книгу с той простотой, с какой любой эллин отнесся бы к изложенным в ней событиям и страстям. Я бы хотел, чтобы именно так ее и воспринимал современный читател

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но для меня ты всего-навсего красивый раб, который увидел меня, и пленился, и полюбил меня.

Она приблизилась к нему и произнесла высокомерно:

— Да, ты полюбил меня. Молчи, я знаю, что ты хочешь сказать: ты не любишь никого — любят тебя. Ты — Любимый, Дорогой, ты — Идол. Ты отказал Глицерии, которая в свое время не удостоила вниманием даже Антиокса. Лесбиянка Деманаса, поклявшаяся умереть девственной, решилась изменить своей клятве и пробралась в твою постель, когда ты спал. Она бы взяла тебя силой, когда бы два твоих раба-ливийца не выбросили ее голой за дверь. Калистон, отчаявшись приблизиться к тебе, купила дом напротив твоего и каждое утро появляется в окне, одетая не более, чем Артемида в купальне. Ты думаешь, кому-то об этом не известно? Куртизанки знают все! В ту же ночь, когда ты прибыл в Александрию, мне рассказали о тебе; с тех пор не было дня, чтобы я не слышала твоего имени. Я знаю о тебе то, что ты сам уже забыл. Я знаю даже то, чего ты еще не знаешь. Бедняжка Филис повесилась позавчера на твоих дверях, не так ли? И это вошло в моду. Лидия поступила так же. Я видела ее сегодня вечером, когда проходила мимо твоего дома. Она была вся синяя, но слезы еще не высохли на ее щеках. Ах, ты не знаешь, кто такая Лидия? Совсем девочка, куртизанка пятнадцати лет: родная мать продала ее месяц назад судовладельцу из Самоса, который задержался в Александрии на одну ночь, прежде чем подняться до Тебеса. Она приходила ко мне учиться, ведь бедняжка еще ничего не умела. Я часто приглашала ее остаться ночевать, потому что, когда у нее не было любовника, ей даже негде было спать. Она так любила тебя! Она хотела написать тебе. Понимаешь? Но для тебя она была одна из многих, она была ничем для тебя. Я ее предупреждала, что все напрасно...

Деметриос смотрел на нее, словно не слыша слов.

— Да, тебе это все безразлично, не так ли? — продолжала Кризи. — Ты не любил ее, даже не замечал. Сейчас ты видишь только меня. Уверена, ты не понял ни слова из того, что я сказала! Тебя больше заботят мысли о том, какие у меня длинные ресницы, как аппетитно выглядит мой рот и как приятно потрогать мои волосы. Так знай же. Все, кто меня хотел, получили меня: мужчины, юноши, старики, мальчики, женщины, девушки. Я никому не отказывала, понимаешь? За последние семь лет я спала в одиночестве всего три ночи. Посчитай, сколько любовников было у меня за это время. Тысячи две с половиной, а то и больше, ведь я не считаю тех, кому отдавалась днем. В прошлом году я танцевала обнаженной перед двадцатитысячной толпой, но я знаю, что тебя там не было. Женщины видели мое тело в купальне. Мужчины видели мое тело в постели. Ты единственный, кто никогда не увидит его! Только тебе — единственному во всем свете! — я откажу. Ты не получишь ничего: ни моей любви, ни моей красоты.