ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Слава этой книги была ослепительна — и скандальна. Это был несомненный бестселлер на рубеже XIX-XX веков в среде интеллигенции. Оскар Уайльд, отправляясь в тюрьму по облыжному обвинению, взял с собою... Л 29 ЛУИС Пьер. Афродита: Роман античных нравов /Перевод с французского. — Нижний Новгород: «Русский купец», 1993. — 336 с. илл. ISBN 5-88204-020-5 Переводчик: «Русский купец» В книге воспроизведены гравюры французского иллюстратора А. Кальбе До сегодняшнего дня литература, обращаясь к читателю, использовала уловку, лицемерие которой меня отталкивает. «Я изобразил Наслаждение таким, — провозглашает писатель, — как оно есть, чтобы превознести Добродетель». Это чистейшее ханжество, и я не собираюсь вести этой проторенною тропою читателя романа, действие которого разворачивается в Александрии. Ведь плотская любовь, Эрос во всех их проявлениях и со всеми последствиями были для эллинов чувствами всегда добродетельными и всегда достойными почитания. В древности никогда не сочетали понятие эротики с понятием распутства и бесстыдства, которые через израильтян проникли в христианские религиозные догматы. Геродот писал, например, с изумлением и возмущением: «У некоторых народов показаться обнаженными считается бесстыдным. Это варварство!» Когда эллины или римляне желали оскорбить мужчину, слишком часто посещавшего определенную категорию женщин, они называли его словом, ныне означающим всего лишь безобидного «любителя адюльтера» или что-то в этом роде. Если мужчина и женщина, не связанные узами брака, предавались плотской любви, даже не соблюдая тайны, это считалось их личным делом и никого не шокировало. Именно поэтому никак нельзя оценивать поступки древних с точки зрения современной морали. Именно поэтому я написал свою книгу с той простотой, с какой любой эллин отнесся бы к изложенным в ней событиям и страстям. Я бы хотел, чтобы именно так ее и воспринимал современный читател

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не думаешь ли ты, что я приму любое серебряное зеркальце, какое можно купить у какого-нибудь торговца или куртизанки? Я хочу зеркальце моей подружки Бакис, которая на прошлой неделе переманила моего любовника, надсмеявшись надо мной во время пирушки, которую она устроила с Триферой, Музарион и несколькими глупцами, которые мне обо всем и доложили. Она очень дорожит этим зеркальцем, так как ходят слухи, будто оно принадлежало Родопису — ну, который был рабом вместе с Эзопом и которого выкупил брат Сафо. Говорят, что зеркальце волшебное, потому что сама Сафо смотрелась в него. Потому-то Бакис им так дорожит. Для нее нет ничего ценнее в мире, и она его тщательно прячет. Но я знаю, где! Она как-то раз проговорилась, когда выпила лишнего. Оно спрятано под третьим камнем жертвенника. Бакис кладет его туда каждый вечер после захода солнца. Пойди к ней завтра в этот час и ничего не бойся.

— Это безумие! — воскликнул Деметриос. — Ты хочешь, чтобы я украл?!

— Разве ты не любишь меня? А я-то думала... Мне казалось... Впрочем, если я ошиблась, больше не будем об этом говорить.

Он понял, что она губит его, но больше не сопротивлялся.

— Я все сделаю, что ты велишь.

— О да, я и не сомневалась. Но ты колеблешься... Да, это не обычный подарок, но я и не прошу его у какого-нибудь там философа. Я прошу его у тебя! Я знаю — ты мне дашь его.

Она поиграла перьями его веера, а потом сказала:

— Ах, как-то не хочется мне и обыкновенного гребня из слоновой кости, каких полным-полно у всех. Ты сказал, что я могу выбирать, правда? Ну так вот, я хочу... я хочу гребень, который носит жена великого жреца Храма. Пожалуй, это еще более драгоценная вещь, чем зеркало Родописа. Оно принадлежало одной из древних цариц Египта, у нее такое сложное имя, что я не в силах его выговорить. Кость от древности пожелтела, словно позолоченная. На гребне изображена девушка, которая переходит болото и идет на цыпочках, чтобы не замочить подол. А рядом с ней лотос. Это очень красивая вещица... Я вне себя от радости, что заполучу ее! Это будет моя маленькая месть. Месяц назад я принесла к ногам Афродиты прекрасную голубую накидку и — ты только подумай! — на другой же день увидела свою накидку на голове этой женщины, жены великого жреца! Мне все равно, кто ее муж, знаю только, что слишком уж она шустра.

— Но как я добуду этот гребень? — в полной растерянности спросил Деметриос.

— Да, это не просто... Та женщина египтянка, а они расчесывают волосы лишь раз в году. Но мне нужен мой гребень не через год, а завтра, и мне все равно, как ты его добудешь... даже если ты убьешь эту женщину. Помни, ты поклялся!

И она приняла неприступный вид перед Деметриосом, который обреченно смотрел в землю. А потом безразличным тоном добавила:

— Я выбрала и ожерелье.