Окончательным знаком дальнейшей судьбы доктора Спенсера Блэка может служить письмо, адресованное его брату Бернарду и присланное через семь лет после их последнего контакта. Это последний известный документ, принадлежащий перу Блэка. Он только что вернулся с шестимесячных раскопок, проходивших во время экспедиции на северную оконечность Гренландии. Из письма следует, что он активно искал какое-то необычное средство для лечения жены Элизы. До получения этого письма Бернард не располагал сведениями о том, что Элиза обгорела во время пожара, как и о том, что Спенсер делал ей какие-либо операции. Бернард показал письмо полиции, прежде чем отправиться на розыски брата.
Февраль 1908 года
Бернард!
У меня нет выбора, я вынужден завершить свои исследования, хотя, как это ни мучительно признавать, мой путь оказался ложным. Я пишу тебе, чтобы выразить свою глубочайшую благодарность и принести самые искренние извинения, на которые только способен такой человек, как я. Введенный в заблуждение собственными целями, я оказался не в состоянии прислушаться к твоим совершенно очевидным и красноречивым предостережениям. Я был слишком невнимателен, чтобы понять, что будущее моей работы уже предречено ошибками предшественников, людей, которых у меня не хватило мужества называть своими наставниками… и в особенности тебя.
И теперь я изнемогаю от тоски, в полном одиночестве жалуясь и изливая свои беды на бумагу. Даже твой смех или твое презрение стали бы целительным бальзамом для моего рассудка. Но я знаю, что ничто не может мне помочь. Я сам стал причиной всех своих страданий.
Я не могу быть уверенным в том, что ты когда-нибудь получишь это письмо, и мне не на что было бы надеяться даже в том случае, если бы ты смог прочесть его прямо сейчас. Единственное, в чем я, однако, уверен, так это в том, что если ты и получишь обо мне какие-то вести, то только посредством этого письма, и никак иначе. Я спрятал свои записи, чтобы ты их забрал. Прошу тебя, брат, помоги мне скрыть это от Бодрствующего Человека, моего сына Альфонса.
Боюсь, ты уже знаешь, что я должен тебе сообщить, хотя отчаянно надеюсь, что тебе ничего не известно. Молюсь о том, чтобы моя работа, мой труд последних десяти лет превзошел все достижения науки или философии, на которые только способны ученые мужи. Если это действительно так, то все, возможно, окончится со мной, и этот сундук, который я открыл, останется здесь. Я добился успеха. Я сделал то, что до меня еще никому не удавалось.
Я пишу только тебе. Я знаю, что к этому времени превратился в твоих глазах в полное ничтожество и не заслуживаю уважения такого порядочного человека, как ты. Я некогда надеялся на то, что, быть может, прежде чем мы оба окажемся в могиле, мы снова станем друзьями… Я знаю — это невозможно.






