ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он опровергал Библию и спорил с Богом. Его талант был безграничным, а опыты — ужасными и шокирующими. Конец XIX века. Филадельфия. К гениальному хирургу Спенсеру Блэку стремятся сотни людей. Только... Химера Эрик Б Хадспет Примечание издателя Эта книга не появилась бы на свет без неустанных усилий и щедрой финансовой поддержки Филадельфийского музея медицинских древностей. На протяжении последних пятнадцати лет его хранители осматривали частные коллекции на всей территории Соединенных Штатов и Европы в поисках утерянных дневников, писем и иллюстраций доктора Спенсера Блэка — одного из самых выдающихся врачей и ученых вольнодумцев, известных западной цивилизации. Как, вне всякого сомнения, хорошо известно большинству врачей и студентов-медиков, доктор Блэк прославился в конце девятнадцатого века новаторскими исследованиями в области лечения генетических аномалий. Никто не спорит с тем, что доктор Блэк был необыкновенно одаренным человеком. Его работы стали известны хирургам всего мира еще прежде, чем ему исполнился двадцать один год. И все же это профессиональное признание оказалось недолговечным. Большинство более поздних работ доктора Блэка и по сей день окутано самыми противоречивыми слухами о кощунственных и богомерзких деяниях их автора. Благодаря материалу, собранному в данной книге, нам теперь известно, что личные и профессиональные достижения доктора Блэка изобилуют гораздо более возмутительными подробностями, чем сюжеты готических романов, пользовавшихся популярностью среди его современников. Многие письма и иллюстрации, приведенные в этой книге, принадлежали брату доктора Блэка Бернарду. Эти материалы увидели свет впервые после Международной конвенции по современной науке, состоявшейся в 1938 году (где они были представлены весьма скудно по причине общественного порицания). Другие письма, дневники и рисунки поступили к нам непосредственно от дарителей, пожела

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Моя возлюбленная и навеки драгоценная Элиза… Как она была красива! Я всей душой любил свою жену, но не поэтому я осмелился взяться за эту гнусную работу. Я изрезал на куски много людей. Все невинны, когда лежат передо мной на столе. Все утонченно прекрасны.

Боюсь, что мой замысел превзошел мои должностные обязанности. Я потратил свою жизнь, тщеславие и самовлюбленность юности, поглощенный и опьяненный самым беспощадным из всех занятий — наукой. Как смеет человек погружаться в неведомое? Там поджидает что-то совершенно ужасное, разрушение, которое не стало бы моим, если бы я к нему не стремился.

В мире было время, когда природа носила иную маску. С тех пор как я сделал своей целью обнаружение ее тайн, мои испытания многократно возросли. Как мучительны попытки увидеть это изначальное лицо, изначальный замысел природы! Теперь судьба исполнила свой тщательно составленный план, завершив мое неизбежное и полное уничтожение. Теперь она смеется надо мной, и я каждую ночь буду слышать эту мать природы. Пока не наступит мое время, я буду слышать ее зов. Зов этой мерзкой твари, чья гнусность уступает только ее собственной демонической песне.

Смерть — это так ужасно. Человек отводит глаза в сторону, опасаясь, что она может его увидеть и произнести его имя. Я видел смерть многих людей. Одни кричали, другие корчились от боли в объятиях болезни, ран или исцеления. Мне стыдно признаться в том, что, когда пациент кричал, я испытывал некоторое облегчение — тогда я знал, что его агония не так сильна, как можно было ожидать. Но вот что я должен тебе сказать: если бы они знали, какие ужасы им доступны, они бы нашли утешение в собственных страданиях.

Мы — живые существа, и внутри нас имеется гораздо больше, чем мы догадываемся. Семена жизни и смерти, слитые воедино. Они врастают в наше тело при рождении. Они могут жить и умереть без нас. Я видел это и лелеял это, и сражался, защищая это. Я приносил жертвы и истекал кровью, а теперь я тоже погибну за это, из-за этого, — я не знаю, как это уничтожить. Я слышу ее, этот звук, — я слышу, как ее вопль пронзает тьму, ищет меня. Я слышу, как Ад зовет меня по имени. Элиза, моя любимая жена! Я решился ее спасти. Я решил преподнести ей величайший подарок, возродить древнее прошлое. Она была потомком могущественного рода, Фурией. Элиза теперь совсем другая. Но она и не та, которая укрывалась в растрескавшемся теле из обгоревшей плоти. Она возродилась, она проснулась, как цикада.

Я многое узнал. Теперь в моих руках могущественное оружие. Она была червем, несчастным созданием, зависимым от опиума, корчащимся в обугленном теле. Слушай меня, Бернард, здесь нет ни слова неправды. Теперь она бьет воздух крыльями, и из ее легких рвется оглушительная адская песня. Она голодна.