ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В заброшенном замке томится в плену родственница английского короля леди Джоанна. Ее окружил заботой и вниманием брат султана Саладина эмир аль-Адиль — известный покоритель красавиц. Но девушка не... Паладин Симона Вилар © Гавриленко Н. Г., 2014 © Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2015 © Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», художественное оформление, 2015 Панорама бурной и кровавой эпохи обретает «человеческое измерение» благодаря приключениям двух влюбленных, чей путь к счастью мучителен и тернист. Временами кажется, что жестокий ветер времени вот-вот угасит огоньки этих судеб, но нет: заплатив жестокую цену, герои-любовники наконец-то обретают друг друга. Мартин и Джоанна не из тех, кто меняет ход исторических событий. Но подлинность чувств подобных людей, их мужество и прирожденное благородство привносят в историю духовное содержание, наполняют ее смыслом и делают далекое близким. В этом и заключается одна из главных удач Симоны Вилар. Что ж, последуем за автором романа и попробуем взглянуть на мир глазами людей ХІІ века. Андрей Климов, писатель Абу Хасан еле сдержался, чтобы тут же не кинуться из мечети и не прервать эту кощунственную песнь. О, эта проклятая назареянка! Будь его воля, он бы давно содрал с ее спины кожу кнутом, но его господин, благородный эмир Малик аль-Адиль, брат самого султана Саладина, приказал своему верному хаджибу Монреаля обращаться с пленницей как с нежным цветком, который он решил приберечь для себя. Вот и приходится Абу Хасану терпеть ее выходки, даже ублажать, а недавно он был столь наивен, что по ее просьбе принес лютню, и теперь эта женщина, это порождение джаханнама, вздумала распевать на всю округу! Голос у нее был сильный, звучный, и — упаси Аллах! — его могут услышать даже за пределами замка. Проклятье! А ведь именно сейчас у колодцев под горой Монреаля расположился караван торговцев. Не хватало еще, чтобы они ее услышали! В

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Лестер выглядел веселым, поскольку тоже рассчитывал в ближайшие дни оставить успевшую поднадоесть ему Палестину.

— И как вы решились отказаться от поездки домой, милая Джоанна? Неужели вы не соскучились по заливным лугам Восточной Англии или не хотите увидеть белые скалы Дувра над Ла-Маншем?

На мгновение облачко грусти налетело на прекрасное лицо Джоанны. Но через миг она уже улыбалась.

— А кто вам сказал, милорд, что я не побываю в Англии? Однако всему свое время. Не так ли, муж мой? — И она сияющими глазами посмотрела на Мартина, прижимающего к груди их маленькую дочь.

В новых рыцарских доспехах, с разметавшимися на ветру волосами, он казался истинным сеньором, на которого многие смотрели с почтением и интересом. В его облике все еще оставалось нечто суровое, сдержанное, но, когда он повернулся к супруге, только нежность и любовь светились в его небесно-голубых глазах.

— Все вершится по воле Божьей, любовь моя. Но если таково твое желание, я со своей стороны приложу все усилия, чтобы оно сбылось. Верь мне, Джоанна.

И она с нежностью ответила ему:

— Я верю тебе.

Многие жители городка Гронвуда при виде проезжающей баронессы приветствовали ее, поздравляли с праздником, кланялись. Обычно она приветливо отвечала на проявление внимания подданных, но сегодня проезжала мимо, ни на кого не глядя. За нее приходилось отвечать на улыбки и поднимать в знак приветствия руку ее сыну Генри.

Баронесса вся была погружена в свои мысли. Она вспоминала, как четыре года назад ее младшая дочь Джоанна пожелала отправиться в Святую землю со своим супругом Обри де Ринелем. И с тех пор от нее поступало крайне мало вестей. Только редкие краткие письма о том, как они с мужем ехали по Европе, затем побывали в Константинополе, а позже примкнули к войскам короля Ричарда в Святой земле. А потом наступило полное затишье. Джоанна не писала, зато неожиданно пришло послание от зятя Обри де Ринеля, ужаснувшее всю семью. Обри сообщил, что его супруга попала в руки к сарацинам и погибла. Родители Джоанны тогда пережили настоящий шок. Святая земля уже забрала у них старшего сына Уильяма, о кончине которого им написал сам магистр ордена де Сабле, а теперь и малышка Джоанна… Для де Шамперов их позднее любимое дитя так и осталось малышкой.

Но спустя некоторое время они узнали, что Обри поспешил со своими выводами. Джоанна сама написала родителям, причем сообщила, что и впрямь побывала в плену, но теперь она свободна, успела развестись с Обри и даже вновь вышла замуж за приближенного нового короля Кипра Гвидо де Лузиньяна, от которого уже родила дочь, названную в честь святой Хильды — покровительницы семейства Шамперов.