ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В заброшенном замке томится в плену родственница английского короля леди Джоанна. Ее окружил заботой и вниманием брат султана Саладина эмир аль-Адиль — известный покоритель красавиц. Но девушка не... Паладин Симона Вилар © Гавриленко Н. Г., 2014 © Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2015 © Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», художественное оформление, 2015 Панорама бурной и кровавой эпохи обретает «человеческое измерение» благодаря приключениям двух влюбленных, чей путь к счастью мучителен и тернист. Временами кажется, что жестокий ветер времени вот-вот угасит огоньки этих судеб, но нет: заплатив жестокую цену, герои-любовники наконец-то обретают друг друга. Мартин и Джоанна не из тех, кто меняет ход исторических событий. Но подлинность чувств подобных людей, их мужество и прирожденное благородство привносят в историю духовное содержание, наполняют ее смыслом и делают далекое близким. В этом и заключается одна из главных удач Симоны Вилар. Что ж, последуем за автором романа и попробуем взглянуть на мир глазами людей ХІІ века. Андрей Климов, писатель Абу Хасан еле сдержался, чтобы тут же не кинуться из мечети и не прервать эту кощунственную песнь. О, эта проклятая назареянка! Будь его воля, он бы давно содрал с ее спины кожу кнутом, но его господин, благородный эмир Малик аль-Адиль, брат самого султана Саладина, приказал своему верному хаджибу Монреаля обращаться с пленницей как с нежным цветком, который он решил приберечь для себя. Вот и приходится Абу Хасану терпеть ее выходки, даже ублажать, а недавно он был столь наивен, что по ее просьбе принес лютню, и теперь эта женщина, это порождение джаханнама, вздумала распевать на всю округу! Голос у нее был сильный, звучный, и — упаси Аллах! — его могут услышать даже за пределами замка. Проклятье! А ведь именно сейчас у колодцев под горой Монреаля расположился караван торговцев. Не хватало еще, чтобы они ее услышали! В

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В начале мая Джоанна благополучно разрешилась от бремени крепким крикливым мальчишкой. Счастливый отец с благоговением принял его на руки, правда, рассмотрев его темный чубчик и глаза, заметил, что его сын больше де Шампер, нежели Хоконсон.

— Но ведь и мы уже стали де Шамперами, — с улыбкой ответила Джоанна. — И я бы желала знать, муж мой, какое имя ты дашь нашему сыну?

Мартин размышлял лишь краткую минуту.

— Уильям. Я хочу, чтобы нашего сына называли Уильямом де Шампером.

На глаза Джоанны навернулись счастливые слезы.

— Спасибо, любовь моя, — тихо произнесла она. И повторила: — Спасибо.

Они уезжали из Англии только на исходе сентября, когда маленький Уильям достаточно окреп, чтобы выдержать долгое плавание вокруг Европы. С супругами отбывала и истосковавшаяся по Кипру верная Годит. А также вдруг засобирался в дорогу и Дрого. Причем перед самым отбытием он вдруг решил все-таки жениться на камеристке госпожи.

— Здесь, в Гронвуде, уже достаточно молодых крепких парней, чтобы служить де Шамперам, — говорил он слугам, объясняя, почему отказался от прежнего решения остаться. — А на Кипре такой старый вояка, как я, еще понадобится. Слыхали известия? Король Гвидо умер, да пребудет душа его в мире. И кто знает, что теперь станется? Я вон слышал, что эта девка… гм, Дева Кипра, после того как Ричард подыскал ей наконец супруга, рассчитывает вместе с муженьком отвоевать владения своего отца. А там у нас только однорукий Ласло да этот вертопрах Эйрик, который то ли дома, то ли уже отправился навестить одну из своих жен, коих у него не меньше, чем у меня пальцев на руках. Правда, его малышка Саннива так ничего об этом и не ведает, и никто не хочет ее разубеждать, что рыжий Эйрик предан только ей. Но все же мне будет спокойнее, если я буду там, где теперь будут жить маленькие де Шамперы — Хильда и Уильям.

Однако Дрого напрасно беспокоился. К моменту, когда Мартин с Джоанной и детьми прибыли на Кипр, оказалось, что трон Гвидо наследовал его брат Амори де Лузиньян. А так как Амори всегда хорошо относился к Мартину, то новоиспеченного де Шампера даже повысили. И Мартин, уже как главнокомандующий Кипра, отбивал нелепую попытку Девы Кипра и ее супруга захватить остров и предъявить свои права. После этой неудачи царевна удалилась в имение мужа во Фландрии, и больше о ней не было никаких вестей.

Жизнь между тем шла своим чередом. Ричард после коронации в скором времени покинул Англию и начал воевать с Филиппом, намереваясь вернуть все владения Плантагенетов на континенте, которые успел захватить его соперник. Причем если в интригах Филипп превосходил более прямолинейного и горячего короля Ричарда, то на поле боя явно уступал ему, и вскоре Львиное Сердце потеснил французские войска.