ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В заброшенном замке томится в плену родственница английского короля леди Джоанна. Ее окружил заботой и вниманием брат султана Саладина эмир аль-Адиль — известный покоритель красавиц. Но девушка не... Паладин Симона Вилар © Гавриленко Н. Г., 2014 © Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2015 © Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», художественное оформление, 2015 Панорама бурной и кровавой эпохи обретает «человеческое измерение» благодаря приключениям двух влюбленных, чей путь к счастью мучителен и тернист. Временами кажется, что жестокий ветер времени вот-вот угасит огоньки этих судеб, но нет: заплатив жестокую цену, герои-любовники наконец-то обретают друг друга. Мартин и Джоанна не из тех, кто меняет ход исторических событий. Но подлинность чувств подобных людей, их мужество и прирожденное благородство привносят в историю духовное содержание, наполняют ее смыслом и делают далекое близким. В этом и заключается одна из главных удач Симоны Вилар. Что ж, последуем за автором романа и попробуем взглянуть на мир глазами людей ХІІ века. Андрей Климов, писатель Абу Хасан еле сдержался, чтобы тут же не кинуться из мечети и не прервать эту кощунственную песнь. О, эта проклятая назареянка! Будь его воля, он бы давно содрал с ее спины кожу кнутом, но его господин, благородный эмир Малик аль-Адиль, брат самого султана Саладина, приказал своему верному хаджибу Монреаля обращаться с пленницей как с нежным цветком, который он решил приберечь для себя. Вот и приходится Абу Хасану терпеть ее выходки, даже ублажать, а недавно он был столь наивен, что по ее просьбе принес лютню, и теперь эта женщина, это порождение джаханнама, вздумала распевать на всю округу! Голос у нее был сильный, звучный, и — упаси Аллах! — его могут услышать даже за пределами замка. Проклятье! А ведь именно сейчас у колодцев под горой Монреаля расположился караван торговцев. Не хватало еще, чтобы они ее услышали! В

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Еще мудрый маршал Уильям де Шампер — мир его праху! — советовал это. Ведь Египет — житница султана Салах ад-Дина. Оттуда он получает подкрепление и войска, оттуда к нему идут караваны, оттуда он черпает силы. Завоевать же Египет, эту богатую и плодородную землю… О, это значит поразить султана в самое сердце! Не говоря уже о том, что после победы крестоносцы могут даже выдвинуть условие султану — обменять Египет и его столицу Каир на Святой Град Иерусалим!

Ричарду казалось, что он говорит убедительно. Ведь у крестоносцев были завоеванные ими мощные крепости Аскалон, Газа, Дарум, которые располагались у самых границ Египта, и именно оттуда они могут начать наступление на владения султана… Однако какой крик поднялся на совете при этих словах английского короля! Никто из них не пойдет на Египет, заявили главы войска, ибо крестоносцы прибыли в Палестину ради Святого Града, им нужно освободить Гроб Господень и получить отпущение грехов. Да и никто из простых солдат не пожелает воевать за Египет, когда все они живут надеждой на Иерусалим.

А тут еще почитаемый многими барон Балиан Ибелинский заметил, глядя прямо в глаза Ричарду:

— Сдается мне, Плантагенет, что ты не столько ради освобождения Святого Града хочешь повести нас в Египет, сколько ради собственных корыстных целей.

Взор барона Ибелина, героя защиты Иерусалима, был проницателен, и Ричард отвернулся от него. Что ж, были у него такие мысли о владычестве как в Европе, так и за морем. Но чем тот же Ибелин лучше Ричарда, когда для него самого куда важнее удержать свои, уже отвоеванные владения тут, на побережье Леванта, а не сражаться где-то за много лиг. И ни Балиан Ибелин, ни другие палестинские бароны не желали слышать никаких доводов Ричарда. Им нужен только Иерусалим, и при условии, что поход возглавит Ричард Львиное Сердце! Войска пойдут за ним, войска ему преданы… но только в случае, если он поведет их на Святой Град. Однако именно это теперь казалось королю невыполнимой и бессмысленной задачей.

И все же сегодня он должен дать ответ — возглавит ли в походе приведенных им людей или бросит их на произвол судьбы, решив спасать собственные владения в Европе.

О Господи, как же тяжело на душе! Как трудно принять приемлемое решение!

Ричард медленно шагнул к двери. Под сводами королевского замка в Акре было еще сумрачно, еще не были погашены светильники вдоль сверкавших восточной мозаикой стен. Понурив голову, Ричард неспешно двигался по арочной галерее, пока не услышал нежное пение литании. В конце галереи находилась часовня, где в эту пору должна была молиться королева Беренгария. Супруга Ричарда всегда поднималась до рассвета, стараясь не пропустить ни единой мессы.

Львиное Сердце остановился у створчатой двери.