ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В заброшенном замке томится в плену родственница английского короля леди Джоанна. Ее окружил заботой и вниманием брат султана Саладина эмир аль-Адиль — известный покоритель красавиц. Но девушка не... Паладин Симона Вилар © Гавриленко Н. Г., 2014 © Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2015 © Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», художественное оформление, 2015 Панорама бурной и кровавой эпохи обретает «человеческое измерение» благодаря приключениям двух влюбленных, чей путь к счастью мучителен и тернист. Временами кажется, что жестокий ветер времени вот-вот угасит огоньки этих судеб, но нет: заплатив жестокую цену, герои-любовники наконец-то обретают друг друга. Мартин и Джоанна не из тех, кто меняет ход исторических событий. Но подлинность чувств подобных людей, их мужество и прирожденное благородство привносят в историю духовное содержание, наполняют ее смыслом и делают далекое близким. В этом и заключается одна из главных удач Симоны Вилар. Что ж, последуем за автором романа и попробуем взглянуть на мир глазами людей ХІІ века. Андрей Климов, писатель Абу Хасан еле сдержался, чтобы тут же не кинуться из мечети и не прервать эту кощунственную песнь. О, эта проклятая назареянка! Будь его воля, он бы давно содрал с ее спины кожу кнутом, но его господин, благородный эмир Малик аль-Адиль, брат самого султана Саладина, приказал своему верному хаджибу Монреаля обращаться с пленницей как с нежным цветком, который он решил приберечь для себя. Вот и приходится Абу Хасану терпеть ее выходки, даже ублажать, а недавно он был столь наивен, что по ее просьбе принес лютню, и теперь эта женщина, это порождение джаханнама, вздумала распевать на всю округу! Голос у нее был сильный, звучный, и — упаси Аллах! — его могут услышать даже за пределами замка. Проклятье! А ведь именно сейчас у колодцев под горой Монреаля расположился караван торговцев. Не хватало еще, чтобы они ее услышали! В

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В итоге братья Айюбиды не на шутку поссорились, но когда у Саладина возникли неприятности с багдадским халифом, аль-Адиль сразу вызвался отправиться в Багдад и уладить противоречия. Ныне, когда войска христиан после отхода обосновались на побережье, мир с повелителем правоверных был необходим Саладину, учитывая, что во владениях самого султана не наблюдалось спокойствия и многие эмиры подумывали пойти на мировую с крестоносцами: их утомил вечный джихад, они желали заняться своими землями, торговлей, хозяйством, семьями. И багдадский халиф указывал на это Саладину, открыто проявляя неудовольствие. Но султан нуждался в поддержке повелителя правоверных. Поэтому, зная, как ловок его брат в переговорах, Салах ад-Дин с готовностью отправил аль-Адиля в Багдад.

Обаятельный Малик справился с поручением, упразднил все противоречия, и теперь, когда он возвращался с подарками от халифа, ничто не мешало ему посетить скрываемую в Монреале англичанку. Вряд ли Юсуф будет теперь гневаться на него за подобное своевольство. Особенно учитывая, что он не только справился со своей миссией к халифу, но и, как стало известно, брат Джоанны Уильям де Шампер был убит в краю ассасинов. Да и крестоносцы пока не рвутся в поход, поскольку заняты коронацией Генриха Шампанского. К тому же ходят слухи, что сам Ричард собирается покинуть берега Леванта из-за проблем в его далеком английском королевстве. Говорят, против Мелека Рика взбунтовался его младший брат Иоанн, пожелавший сесть на трон так долго отсутствующего короля-крестоносца. Право, стоило возблагодарить Аллаха, что он послал Ричарду столь коварного и честолюбивого родственника.

Но сейчас аль-Адиль позволит себе отвлечься от этих проблем, он будет только отдыхать и наслаждаться. Конечно, следует еще разобраться, что еще подпортил в Монреале посланец Старца Горы, однако потом… Аль-Адиль улыбнулся, вспомнив нежное личико Джоанны де Ринель. Теперь она принадлежит только ему, и вскоре сама поймет это. Как там сказал евнух Фазиль? Она словно кошка, которая шипит и выпускает коготки, но может и замурлыкать, если ее приласкают. Что ж, аль-Адиль не сомневался, что вырвет из ее груди это ласковое мурлыканье. Иначе и быть не может… Если, разумеется, упрямица не воспротивится, иначе тогда ей придется ублажать не милостивого к ней аль-Адиля, а кого-то из его воинов. Ибо непокорную женщину он не потерпит! Но эмир Малик надеялся, что до подобного не дойдет. Ему будет горько так с ней поступить…

Через узкое открытое окно донесся протяжный крик муэдзина. Аль-Иша, ночная молитва. Малик вздохнул. Великий Пророк сказал: «В этом мире мне милей всего женщины и запах благовоний», но при этом добавил: «Но настоящей усладой очей моих является молитва».