Но я уже сказал, что, когда караваны пошли в обход, он сам сделался разбойником не хуже иного бедуина. Саладин же стал требовать от Иерусалимского короля наказать Рено. Увы, тогда на престоле уже сидел Гвидо де Лузиньян, а он в глазах непримиримого де Шатильона был не той фигурой, которой следует подчиняться могущественному правителю Заиорданья. А потом случилось то, что окончательно разгневало султана. Рено с группой своих вассалов напал на огромный караван, в котором ехала к жениху в Алеппо родная сестра Саладина. И хотя женщину вернули султану, не причинив ей вреда, все равно она считалась опозоренной. Султан же был в ярости… однако, пожалуй, и удовлетворен. Ибо теперь у него появился повод начать войну с неверными.
Ласло умолк, отпив из фляги, так как к концу его речи в горле першило от сухости. Ехавший рядом Иосиф задумчиво потер переносицу.
— Но ведь, устроив торговую блокаду, султан сам спровоцировал нападение Рено на караваны! Если бы торговля продолжалась, Рено просто брал бы пошлину и…
— Мне нравится ход твоих мыслей, еврей, — усмехнулся переодетый тамплиер. — Но в любом случае Рено был обречен. Когда плененного Рено привели к султану, тот предложил ему перейти в ислам и обещал пощадить. Красивая фраза и показной благородный жест.
Тут даже Эйрик вмешался:
— Но такой рьяный парень, как Рено, вряд ли согласился бы на подобное.
— Соображаешь, рыжий, — усмехнулся тамплиер. — Ибо Рено в ответ попросту послал султана к шайтану. Говорят, после этого Саладин лично снес ему голову саблей. Так это или нет, но я сам видел голову Рено на пике над шатром султана.
Мартину хотелось спросить венгра, где он сам был во время сражения и как уцелел, но тут к ним опять приблизился лошадник-перс, стал нахваливать достоинства Незерби, вновь предлагал за белоногого красавца гнедого трех крепких верблюдов.
— Мартин, может, его предложение нам и пригодится, — заметил позже Ласло. — После Монреаля нам придется углубиться в пустыню, а верблюды там скорее подойдут, нежели самые быстроходные скакуны.
Мартин уже и сам об этом думал. Он с друзьями давно обсудил план похищения англичанки, но вот как им быть после того, как они освободят Джоанну… тут возникали проблемы. Бесспорно, за ними пошлют погоню, им придется скрываться. И это в пустыне, в такую-то жару!.. Мартина тревожило то, что в их плане слишком многое зависело от случайностей. Ранее в его работе лазутчика от продуманности деталей зависел едва ли не весь успех дела. Теперь же… Беспечный Эйрик просто надеялся на удачу, Ласло — на милость Провидения, Иосиф — на Бога. Но на Бога надейся, а сам не плошай. И Мартин, испытывая чувство собственного бессилия, страшно досадовал, что последняя и, возможно, самая непростая часть их плана оставалась неопределенной.






