Стараясь не расплакаться, она кусала в отчаянии губы, пыталась тихо молиться, а затем на нее навалилась усталость и она, вконец утомленная, забылась глубоким сном.
Когда молодая женщина проснулась, солнце стояло уже высоко. По приказу Абу Хасана пленницам выдали по лепешке и чашке кислого молока, а потом их заставили сесть верхом, и отряд вновь двинулся в путь. Теперь дорога лежала среди рыжих, лишенных растительности холмов. Абу Хасан то убыстрял движение их маленького отряда, то переводил на шаг, чтобы не дать утомиться животным в этой безводной пустынной местности. Дорога уводила все дальше в гору, пока они не поднялись на каменистую возвышенность, и Джоанна, к своему удивлению, увидела впереди синие воды огромного моря… или озера, ибо сквозь желтоватую дымку вдали виднелись высокие рыжие горы.
И тут ехавшая рядом Даниэла негромко зарыдала:
— Да поможет нам пресветлая Богородица! О, мадам, эти нехристи привезли нас к Мертвому морю.
Джоанна поняла, что оказалась в тех краях, о которых упоминается в Библии: некогда тут были райские места и стояли процветающие города Содом и Гоморра, жители которых своим распутством и безбожием навлекли на себя кару, и на них был обрушен небесный огонь. И по сей день все вокруг выглядело выжженным и пустынным, обреченным на вечное бесплодие, даже в водах Мертвого моря не водилось ничего живого, только в их глубине покоились руины проклятых Содома и Гоморры.
Когда отряд спустился по глубокому ущелью к берегу, Джоанна увидела большие пятна солончаков, ослепительно сверкавшие на солнце. Здесь наконец-то было решено сделать небольшую остановку и перекусить. Но Джоанна не могла проглотить ни кусочка. Отойдя от своего мула, она опустилась на колени и стала молиться.
Тут же рядом оказался Абу Хасан и грубо принудил ее подняться с колен.
— Ты, дочь шайтана, не смей подле меня поганить воздух мольбами к своему трехглавому богу Троице! Еще раз повторится подобное, и я сломаю тебе руку.
— Не смей мне угрожать, пес! — почти взвизгнула Джоанна, вырываясь. — Я не твоя рабыня, я нужна аль-Адилю, и если ты причинишь мне хоть какой-то вред… будешь за все отвечать перед своим господином!
По пути Джоанна немало размышляла о своем положении и, похоже, правильно решила, что она понадобится сарацинам как заложница. Недаром же Абу Хасан отступил от нее. Однако, когда пленнице протянули чашу с водой, он выбил ее.
— Ты наказана, — заявил бедуин. И даже ударил Даниэлу, когда та, видя, что губы молодой женщины потрескались от сухости, попробовала поделиться с ней своей водой.
Однако на другой день, когда Абу Хасан все же смилостивился, Джоанна сама отказалась от питья.
— Ты наказан, Абу Хасан. Я не буду ни есть, ни пить, и тебе придется сказать аль-Адилю, что ты уморил вверенную тебе заложницу.






