Но англичанку больше не радовали щедрые подарки аль-Адиля, она раздала прислужницам почти все его подношения, она вообще не хотела больше наряжаться, и только владевшая ею последнее время апатия позволяла служанкам, как и ранее, все так же полировать англичанке ногти, заплетать ее длинные волосы, умащивать кожу ароматными благовониями. Джоанна позволяла им все с полным равнодушием. Она словно пребывала в полусне, не зная, кончился ее сон или продолжается. Вокруг сияло солнце, но у Джоанны было ощущение, будто ее окутывает темнота. Она потеряла ребенка, она лишилась свободы, король Ричард уезжает, а она навсегда останется в плену… Ее судьба зашла в тупик, и Джоанне казалось, будто она умерла и смотрит на окружающее с того света, из мира покоя и равнодушной тишины.
— Мадам, ну съешьте еще хоть ложечку, — упрашивала ее, не отставая, Даниэла. — Вам еще понадобятся силы. Ведь ваша малютка не умерла, ее отправили к отцу, так чего же вам горевать? С Божьей помощью однажды вы найдете ее.
Джоанна хотела бы в это верить. Ведь Обри все же христианин. И если он не вышвырнет ребенка — что вряд ли будет одобрено окружающими, — то просто отдаст маленькую Хильду кому-нибудь. Кому? Кто позаботится о малышке в военном лагере? Может, госпитальеры? А может, Обри велит отнести ребенка к какой-нибудь мусульманке, которая примет дитя в свою семью?
Джоанна старалась найти в себе силы. «Если я поддамся отчаянию, горе пожрет меня». Итак… Ей надо было хоть немного встряхнуться, чем-то заинтересоваться.
Она опять провела рукой по струнам — лютня была прекрасно настроена, звук получался мелодичный, плавный. Красиво. Когда-то ее отец говорил, что в момент грусти надо обращаться к чему-нибудь прекрасному, сосредоточиваться на красоте, уметь находить в ней радость, ибо красота согревает душу. Тусклый взгляд Джоанны скользнул по сторонам, выбирая хоть что-то, что могло ей понравиться.
Стрельчатая арка окна в ее покое была выполнена с редким изяществом — изогнутый свод, облицованный белым камнем, легко удерживал над собой массивную глыбу стены. Красиво? Возможно. И этот ковер с узорами, напоминающими цветущий луг, на котором она полулежала с лютней, тоже великолепен. Джоанна равнодушно посмотрела на него: наверное, где-нибудь на ярмарке в Англии эта пестрота цветных узоров и вызвала бы ее восхищение, но сейчас только напоминала, что она пленница восточного эмира. Хороши и эти легкие бледно-голубые шаровары из тончайшего шелка, красиво присборенные у щиколоток и стянутые серебряными цепочками. Но восточные наряды тоже не могли вызвать радость в душе пленницы. Молодая женщина перевела взгляд на светлые холмы за окном.






