Кухарку, горничную, официантку…
— Но мне нравится готовить…
— Да ради бога! Готовь себе сколько влезет, только не все время. Может, мне захочется уложить тебя в постель посреди дня, а ты будешь в это время печь профитроли? — Он чмокнул ее в кончик носа. — Я мог бы работать прямо здесь, в этой комнате. Мы оба будем работать, если хочешь, но временами будем и отдыхать. Я хочу путешествовать с тобой, хочу показать тебе мир, хочу показать тебя…
— Ты правда гордишься мною?
Мэдисон почувствовал, как напряглась Слоун, задавая этот вопрос. Он понимал, сколько ей понадобилось решимости, чтобы задать его. А ведь еще несколько недель назад подобной решимости у нее и в помине не было. Наконец-то она смогла перешагнуть через себя, сумела разуверить себя в том, что никому не нужна и не интересна. Картер любящими глазами поглядел на девушку, и в его взгляде она увидела силу и поддержку, которые и помогали ей обрести уверенность.
— Да, я горд тобой, поверь мне. Ты самая лучшая женщина из всех, кого я когда-либо встречал. И ты всегда была такой, Слоун. Просто так уж получилось, что тебя окружали люди, не сумевшие по достоинству оценить тебя.
— Я верю тебе, — сказала девушка, слегка дотрагиваясь до его губ. — Верю, потому что ты помог мне. Я любима.
Прижав ее ладонь к своему рту, Картер прошептал вслед за ней:
— Да, дорогая. Да. Ты любима.
Это мгновение было таким волнующим, что они оба замолчали. Наконец он спросил:
— А что ты скажешь о моем домике на побережье?
— Он мне очень понравился, — ответила Слоун. — Это чудесный дом.
— Стало быть, он тебе подойдет, когда нам надоест жить здесь и мы решим пожить там. А если захотим, то наймем семейную пару, чтобы она следила за «Фэйрчайлд-Хаусом» во время наших отъездов.
Девушка задумалась:
— Пожалуй, нелегко найти людей, которым я смогла бы доверить мой пансионат. Видишь ли, популярность «Фэйрчайлд-Хауса» — дело только моих рук.
— Конечно, — согласился Мэдисон. — Но, думаю, его репутация не пострадает, если в нем поселится знаменитый писатель.
— И притом
скромный
знаменитый писатель.
— Само собой разумеется, — серьезно промолвил он. Затем его лицо вновь озарила широкая улыбка, и Картер спросил: — Ты родишь мне ребенка?
— Не тебе, а нам, — поправила его Слоун.
Он прошептал ей в волосы что-то ласковое, а затем спросил:
— А где шкатулка?
— Какая еще шкатулка?
— Ну да, шкатулка с твоего туалетного столика. Та самая, до которой ты дотрагивалась с таким благоговением?
Слоун медленно высвободилась из его объятий и, обнаженная, направилась в другой конец комнаты. Взяв шкатулку, она поставила ее перед ним. Не сводя с нее глаз, Картер спустил ноги с кровати и сел. Отперев крошечным ключиком замок, он поднял крышку. Даже не прочитав ни одной строки, он понял, что́ перед ним.






