– Прошу вас, возьмите деньги, мистер Кальвино.
Старик протянул ему чек. Винсент посмотрел на свои туфли. Они были потертые, а каблуки стоптались.
– Мне очень жаль, что так случилось с вашим сыном, – сказал сыщик. – У меня не было возможности сказать это вчера. Я рад, что он оставил вам хорошие воспоминания.
Старик Хоудли сунул чек в карман пиджака Кальвино и пожал ему руку.
– Спасибо, что вы все устроили. Мы с женой очень довольны службой в Ват Монгкут.
Кальвино вышел из «Дусит Тхани» с большим чеком и явственным ощущением, что супруги Хоудли считали его не столько частным детективом, сколько чем-то средним между гробовщиком и похоронным агентом. В его мозгу звучал голос Ламонта на корте, с усмешкой произнесший: «Девять-ноль, старик». У него в жизни была значительная цепочка маленьких побед, а в мире, где жизнь большинства представляет собой длинную цепочку постоянных поражений, он достиг впечатляющих результатов.
* * *
Во время двадцатиминутной поездки на такси до Сой Миа Ной Кальвино смотрел на чек, который старик Хоудли засунул ему в пиджак. Его отстранили от работы, с ним рассчитались; у него больше нет задания, и то, что толкало его вперед, больше не было связано со смертью Бена Хоудли. Ламонт виновен в том, что он, Винсент, стал свободным агентом. Старый школьный друг Бена знал, на какие кнопки нажать, как апеллировать к клубному мышлению англичан Хоудли, к чувству превосходства их расы, образования, класса и происхождения. Отношение четы Хоудли олицетворяло еще один закон выживания Кальвино, подтверждающий самые худшие подозрения циника о том, как легко восприятие реальности обычными людьми меняет красивая и элегантная ложь.
Винсент обошел главное здание кругом и подошел к участку Даенг с тыла. Спрятавшись возле рощицы зрелого бамбука, он наблюдал за суетой у гаража, стоящего в глубине участка. Несколько молодых тайцев в шортах и пластиковых сандалиях грузили ящики с деревянными слонами, размером с портфель, в фургон. На фургоне красовались фальшивые номера американского посольства с теми же цифрами, что на фото Чанчая и Ламонта. Сыщик тихо вернулся к основному зданию и вошел через главный вход. Даенг находилась в своей гостиной. Она сидела, сдвинув колени, между супругами-немцами, лет сорока с небольшим. Немка с длинными русыми волосами и широким ртом – довольно привлекательная – была одета в шорты, и лучи дневного света освещали щетину на ее ногах. Ее муж закинул ногу на ногу, держал на колене блюдце и пил черный кофе. Даенг совершила прыжок от коллекционеров, владеющих дорогими немецкими машинами, и перешла прямо к немцам, подумал Кальвино.
Клиенты, приехавшие из Франкфурта, с уважением кивали, пока Даенг показывала им фотографии больших старых деревянных повозок для риса.






