ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эти двое ни при каких обстоятельствах не стали бы друзьями. Они встречаются, когда обоих ожидает расстрел. В тюрьме. В блокадном Ленинграде. В 1942 году.Один — задумчивый, не очень храбрый, немного... Тимур Бекмамбетов представляет Книга, которую вы держите в руках, мне особенно дорога. Ее автор — замечательный американский сценарист и писатель Дэвид Бениофф, известный российскому зрителю лишь как автор легендарных блокбастеров «Троя» и «Люди Икс». Мы встретились несколько лет назад в ресторане старинного по лос-анжелесским меркам отеля «Шато Мармон» после того, как я за одну ночь, взахлеб, прочитал рукопись еще ненапечатанной тогда книги. Влюбившись в героев романа о блокадном Ленинграде, я расчитывал получить права на его экранизацию, но, увы, автор мне отказал. «Это история моей семьи, — сказал он, — и надеюсь, когда-нибудь, когда освобожусь от монстров и суперменов, я сниму фильм о том, что меня действительно волнует…» Многие из наших дедушек и бабушек прошли через испытание той страшной войной, но не многим из них посчастливилось иметь такого талантливого и любящего внука, как Дэвид. «Город» — книга о молодых и для молодых. Для сегодняшних молодых, которые сутками пропадают в Интернете и ни дня не могут прожить без мобильного телефона, которые любят 3D-кинофильмы и, к сожалению, мало что знают уже о Великой Отечественной войне. Главные герои «Города» тоже молоды: семнадцатилетний Лев Бенёв, сын репрессированного поэта, и двадцатилетний красавец балагур Николай, одаренный студент филологического факультета, мечтающий о литературной славе. Нелепая случайность сводит героев в Ленинграде в первую блокадную зиму 1942 года. Вместе им суждено прожить странную и страшную неделю, которая определит их судьбы. Здесь нет налета пафоса, нет запланированного героизма, но есть искренняя авторская симпатия к героям — героям, которые спорят и подшучивают друг над другом даже в не

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— А у тебя волосы… — ответил я и тут же пожалел. Да только слово не воробей. Три с половиной года я грезил о ней — буквально в половине моих снов, что я мог потом припомнить, она шла по снегу в комбинезоне не по росту, — а когда она в конце концов появилась, мне в голову пришло только это? «А у тебя волосы»?

— Я тебе подарок принесла, — сказала она. — Посмотри, что изобрели.

И она откинула крышку картонки. Внутри в уютных гнездышках лежало двенадцать яиц. Белых, бурых, а одно — в крапинку, как стариковская рука. Она закрыла крышку и опять открыла — ей нравилась функциональная простота такой упаковки.

— Гораздо лучше, чем в соломе, — добавила она.

— Мы с тобой можем омлет сделать, — сказал я.

— Мы? — Она улыбнулась, отдавая мне картонку, взяла чемоданчик и дождалась, когда я распахну перед нею дверь. — Лёва, ты должен кое-что про меня знать. Я не готовлю.

Благодарности

Лучшей книгой о блокаде Ленинграда на английском языке по сей день остается «Девятьсот дней» Гаррисона Солсбери. Пока я писал «Город», эта книга постоянно была со мной, и я рекомендую ее всем, кто хочет больше узнать о Питере и его жителях во время Великой Отечественной войны. В равной степени я признателен книге странного гения — «Капут» Курцио Малапарте, где события поданы с совершенно иной точки зрения. Его описания немецкой тактики борьбы с партизанами, как и многое другое, принесли мне неоценимую помощь. Я бы хотел поблагодарить обоих покойных авторов за их книги. Если я не ошибся в деталях, это по большей части их заслуга.