— А у тебя волосы… — ответил я и тут же пожалел. Да только слово не воробей. Три с половиной года я грезил о ней — буквально в половине моих снов, что я мог потом припомнить, она шла по снегу в комбинезоне не по росту, — а когда она в конце концов появилась, мне в голову пришло только это? «А у тебя волосы»?
— Я тебе подарок принесла, — сказала она. — Посмотри, что изобрели.
И она откинула крышку картонки. Внутри в уютных гнездышках лежало двенадцать яиц. Белых, бурых, а одно — в крапинку, как стариковская рука. Она закрыла крышку и опять открыла — ей нравилась функциональная простота такой упаковки.
— Гораздо лучше, чем в соломе, — добавила она.
— Мы с тобой можем омлет сделать, — сказал я.
— Мы? — Она улыбнулась, отдавая мне картонку, взяла чемоданчик и дождалась, когда я распахну перед нею дверь. — Лёва, ты должен кое-что про меня знать. Я не готовлю.
Благодарности
Лучшей книгой о блокаде Ленинграда на английском языке по сей день остается «Девятьсот дней» Гаррисона Солсбери. Пока я писал «Город», эта книга постоянно была со мной, и я рекомендую ее всем, кто хочет больше узнать о Питере и его жителях во время Великой Отечественной войны. В равной степени я признателен книге странного гения — «Капут» Курцио Малапарте, где события поданы с совершенно иной точки зрения. Его описания немецкой тактики борьбы с партизанами, как и многое другое, принесли мне неоценимую помощь. Я бы хотел поблагодарить обоих покойных авторов за их книги. Если я не ошибся в деталях, это по большей части их заслуга.






