ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Наполеону Бонапарту удалось продержаться на вершине власти всего 15 лет и пришлось сойти со сцены не по своей воле.Многие правители в истории цивилизации сохраняли свою власть значительно дольше, н... Гражданский кодекс Наполеон Бонапарт Наполеон: 18 брюмера VIII года Республики – 13 апреля 1814 года И так, сцена – подготовлена, роли – распределены и выучены, декорации – великолепны, массовка и публика – ждут. Правда, исполнитель главной партии пока не в ударе, он еще не привык к таким выступлениям. Он умел воодушевлять своих солдат, но говорить публично с серьезными людьми (а эти люди, несмотря на свою декоративность с точки зрения нужности Франции, все-таки еще оставались серьезными) не умел. Оттого стушевался, был невнятен. Да, спектакль – на то и спектакль, чтобы завершиться запланированным концом. Но хотелось триумфа, ощущения исторического момента, хотелось, чтобы толпа ловила каждое его слово и восторженно рукоплескала, понимая – вот он, мессия. А получались какие-то заученные клятвы… Помогло неожиданное появление побочного персонажа и импровизация. И тогда тысячи преданных глаз увидели, как на сцене мирового театра истории появился великий правитель – Наполеон Бонапарт. То, что произошло во Франции 18 брюмера VIII года Республики (9 ноября 1799 года), практически сразу стали называть не аморфным словом «событие», а вполне конкретно и справедливо – переворотом. Это действительно был государственный переворот, но из тех, которые (по крайней мере, в краткосрочной перспективе) идут во благо. Ибо Директория – коллегиальный орган, правивший во Франции согласно Конституции III (1795) года, – изжила себя полностью. Обратимся к классику отечественной исторической науки и литературы Евгению Тарле: «Если бы кто пожелал выразить в самых кратких словах положение вещей во Франции в середине 1799 года, тот мог бы остановиться на такой формуле: в имущих классах подавляющее бо

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

«Разбойничьи шайки, сделавшие непроезжими к концу Директории все дороги Южной и Центральной Франции, – отмечал Е. В. Тарле, – приобрели характер огромного социального бедствия.

Они среди бела дня останавливали дилижансы и кареты на больших дорогах, иногда довольствовались ограблением, чаще убивали пассажиров, нападали открыто на деревни, долгими часами пытали на медленном огне захваченных людей, требуя указать, где спрятаны деньги (их так и называли тогда – «поджаривателями»), иногда совершали налеты и на города. Эти шайки прикрывались знаменем Бурбонов; люди эти якобы мстили за ниспровергнутый королевский трон и католический алтарь». Обстановка усугублялась практически полным развалом полицейского аппарата, особенно в провинции.

Меры для искоренения преступности были предприняты чрезвычайные. Преступников, застигнутых на месте преступления, не арестовывали – их казнили на месте. Подобная же «действенная» мера ждала тех, кто укрывал воров и убийц или скупал краденое. Со всей строгостью наказывались также полицейские, которые не проявляли достаточного рвения к своим служебным обязанностям. В результате большинство разбойничьих шаек было уничтожено в течение полугода после прихода Наполеона к власти.

Полицию Наполеон доверил Жозефу Фуше, человеку с бесстрастным, непроницаемым лицом, которого первый консул, как свидетельствуют современники, не любил. Фуше внедрил своих шпионов в ближайшее окружение Бонапарта, говорят, он получал сведения даже от его супруги, Жозефины Богарне. И Наполеон знал об этом.

Но как министр полиции Жозеф Фуше – человек, получивший духовное образование и все же ставший якобинцем и сторонником идей революционного террора, а позднее открыто глумившийся над религией и принимавший деятельное участие в аресте и казни Робеспьера, – как министр полиции он был великолепен. Стефан Цвейг писал: «Машина 1792 года – гильотина, изобретенная, чтобы подавить всякое сопротивление государству, – неуклюжее орудие по сравнению с тем сложным полицейским механизмом, который создал своими усилиями Жозеф Фуше в 1799 году».

Естественно, Наполеон старался не отпускать Фуше в свободное плавание. Понимая, что в случае необходимости министр полиции продаст его не задумываясь, Наполеон внедрил целую сеть шпионов, накрывшую «колпаком» всю его деятельность. Но он понимал, что Фуше может перекупить этих шпионов, и потому была создана еще одна сеть – тех, кто следил за теми, кто следил за Фуше.