ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Наполеону Бонапарту удалось продержаться на вершине власти всего 15 лет и пришлось сойти со сцены не по своей воле.Многие правители в истории цивилизации сохраняли свою власть значительно дольше, н... Гражданский кодекс Наполеон Бонапарт Наполеон: 18 брюмера VIII года Республики – 13 апреля 1814 года И так, сцена – подготовлена, роли – распределены и выучены, декорации – великолепны, массовка и публика – ждут. Правда, исполнитель главной партии пока не в ударе, он еще не привык к таким выступлениям. Он умел воодушевлять своих солдат, но говорить публично с серьезными людьми (а эти люди, несмотря на свою декоративность с точки зрения нужности Франции, все-таки еще оставались серьезными) не умел. Оттого стушевался, был невнятен. Да, спектакль – на то и спектакль, чтобы завершиться запланированным концом. Но хотелось триумфа, ощущения исторического момента, хотелось, чтобы толпа ловила каждое его слово и восторженно рукоплескала, понимая – вот он, мессия. А получались какие-то заученные клятвы… Помогло неожиданное появление побочного персонажа и импровизация. И тогда тысячи преданных глаз увидели, как на сцене мирового театра истории появился великий правитель – Наполеон Бонапарт. То, что произошло во Франции 18 брюмера VIII года Республики (9 ноября 1799 года), практически сразу стали называть не аморфным словом «событие», а вполне конкретно и справедливо – переворотом. Это действительно был государственный переворот, но из тех, которые (по крайней мере, в краткосрочной перспективе) идут во благо. Ибо Директория – коллегиальный орган, правивший во Франции согласно Конституции III (1795) года, – изжила себя полностью. Обратимся к классику отечественной исторической науки и литературы Евгению Тарле: «Если бы кто пожелал выразить в самых кратких словах положение вещей во Франции в середине 1799 года, тот мог бы остановиться на такой формуле: в имущих классах подавляющее бо

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В Конституции 22 фримера было четко прописано, что «каково бы ни было происхождение национальных имуществ, законно заключенная покупка их не может быть расторгнута и законный приобретатель не может быть лишен своего владения».

Если же имущество являлось спорным, дело нужно было решить «полюбовно». Одним из ярких примеров такого рода стал конкордат (соглашение), подписанный в июле 1801 года между Католической церковью и французским правительством.

«Я – никто! Я был мусульманином в Египте, а здесь я буду католиком для блага народа. Я не верю в религии!» Констатация факта: Наполеон никогда не был религиозен и набожен, но относился к религии как важнейшему элементу политического влияния и поддержания своего авторитета.

Именно поэтому он «подделывался» под мусульман в Египте, публично провозглашая «глубочайшее уважение к Корану», был антикатоликом при Республике, заявляя, что «враги французской свободы – феодализм, роялизм и религия», а затем признал католицизм «религией подавляющего большинства французских граждан».

«Общество, – говорил Наполеон, – не может существовать без неравенства имущества, а неравенство имущества не может существовать без религии. Голодный человек не мог бы терпеливо переносить того, что рядом с ним другой утопает в излишестве, если б не существовало власти, говорящей ему, что так угодно Богу». То есть, проще говоря, если кто-нибудь беден или несчастен, то это не вина или ошибка власти, это Божье предначертание, – очень удобная формула!

Помимо признания главенства католицизма во Франции подписанное между Наполеоном и Папой Римским Пием VII соглашение предусматривало абсолютно свободное отправление католического богослужения, но при этом Ватикан обязывался никогда не требовать возвращения отобранных ранее земель.

Епископов Франции отныне утверждал сам первый консул. И вскоре по всей стране священники провозглашали проповеди, в которых говорилось, что Бонапарта во главе Франции и ее народа поставил сам Господь. Это было далеко не всем по душе. Однажды Наполеон спросил генерала Ожеро, понравилась ли тому церемония торжественного богослужения в соборе Парижской Богоматери.

Давний соратник Наполеона не стал скрывать своего раздражения и прямо ответил: «Очень понравилась, красивая церемония. Жаль только, что на ней не могут присутствовать сто тысяч убитых ради того, чтобы такие церемонии были невозможны».

Все это были ненужные сантименты. Ожеро было приказано удалиться в свое имение Ла-Уссэ (правда, вскоре он был возвращен из опалы), борьба же за собственность и за право французов ею обладать шла по всем фронтам.

Преступность – враг собственности, а значит – и враг режима, который строил Наполеон.