И Волжин согласился уже без прежней веселости:
— Засмеют!
Оба они ошибались. Никто не стал смеяться даже после того, как они сами, со всеми подробностями, не щадя себя, рассказали о своей неудаче. Все понимали, какое трудное и опасное у них дело. Каждый старался сказать что-нибудь ободряющее. Один говорил: «Бывает и на старуху проруха»; другой — «Первый блин комом — не беда»; третий вспоминал о какой-нибудь собственной неудаче.
У снайперов стало тепло на сердце. «Хорошие ребята у нас! — думал Волжин. — С такими воевать можно. Всегда поддержат!»
А капитан Ивлев сказал:
— Так. Неудачно получилось. Но огорчаться не следует. Могло быть и хуже. Действовать впредь будете не в одиночку, а парой. Один ум хорошо, два — лучше.
О своих царапинах снайперы умолчали.
В течение двух недель — сначала через день, потом все реже — они ходили на перевязку к Марусе, и та лечила их, как заправский хирург, не жалея реванола и бинтов. Через две недели девушка, почему-то опять вздохнув, объявила, что повязки можно снять совсем.
Лечение окончилось. От ран скоро и следа не осталось. Но обстоятельства, при которых они были получены, оставили глубокий след в душе у обоих снайперов. А Волжин так и не узнал, отчего вздыхала Маруся, да он и не думал об этом. Она была очень хорошенькая девушка. Многие заглядывались на ее румяное лицо с большими серыми глазами, но Волжину в те дни было не до девушек.
Волжин не один день просиживал бок о бок с разведчиком-наблюдателем на батальонном или артиллерийском НП. Эти умные солдаты — пехотинцы и артиллеристы-открыли ему глаза на многое. Только с их помощью он научился видеть врага и всю школьную теорию смог приспособить к практике.
Волжин узнал, что главное в наблюдении — его непрерывность. Научился запоминать местность во всех деталях и примечать малейшие изменения в ландшафте. Надо было вести счет кустам и бугоркам, чтобы вовремя обнаружить выросший за одну ночь куст или появившуюся вдруг кочку. Он научился видеть утренние следы на росистой траве, исчезающие с первыми лучами солнца. Немало находилось ключей к разгадыванию фронтовых «загадочных картинок».
Научившись высматривать живые цели во вражеском расположении, Волжин и Пересветов начали успешно поражать их. Снайперские книжки обоих стали заполняться страничка за страничкой, лист за листом.
Однажды в книжке Волжина появилась такая запись:
«16.07.43. С удачно выбранных и искусно оборудованных ОП в нейтральной полосе уничтожил двух гитлеровских солдат и одного офицера».
В тот же день в снайперской книжке Пересветова было записано:
«16.07.43. Находясь в паре с Волжиным на снайперском посту в нейтральной полосе, уничтожил двух гитлеровцев».
Обе записи были сделаны командиром роты капитаном Костылевым на основании донесений разведчиков.






